Жизнь замечательных детей - Люся Лютикова

Опытный кавалер должен сводить даму в театр так, чтобычувство благодарности у нее осталось, а желание сходить еще раз – нет.

У меня не было ни того ни другого. Каждые пять минут япоглядывала на часы: сколько еще до антракта? Казалось, минутная стрелканамертво прилипла к циферблату. Нет, это выше моих сил! Я с тоской смотрела насцену, где балерины синхронно дрыгали ногами, и хмуро размышляла, за какимчертом меня сюда принесло. Но самое неприятное, что винить мне было некого. Ясобственными руками организовала этот культурный досуг.

А началось все после того, как ушел Олег Хоркин. Я отправиласьна поиски Малахова с твердым намерением устроить небольшой, но разрушительныйскандал. «Муженек» обнаружился на кухне, где в компании Оли и Игорьканаворачивал котлеты по-киевски с пюре. Смотрелись они так мило и по-домашнему,что вся моя решимость испарилась без следа. Ну, если разобраться, так ли ужМаксим виноват? Как там в народе говорят: ревнует – значит, любит? У каждогосвои недостатки. Я тоже, в конце концов, не подарок.

Малахов выглядел спокойным, казалось, он начисто забыл онедавнем инциденте.

– Котлеты будешь? – будничным тономпоинтересовался он.

В этот момент в дверь позвонили.

– Я сейчас, – быстро сказала я и выскользнула вкоридор.

У меня мелькнула мысль, что это вернулся Олег. Возможно, намоей личной жизни еще рано ставить жирный крест. Но когда я посмотрела в«глазок», сердце ухнуло в пятки. За дверью стоял Руслан Супроткин. Господи, нупочему мужчина моей мечты пришел так не вовремя?

Решение созрело мгновенно: надо быстренько его выпроводить.Я едва приоткрыла дверь, высунула нос наружу и затараторила:

– Привет, извини, но сейчас не лучшее время длявизитов, дети разболелись.

– Что с ними? – поинтересовался Руслан, пытаясьпросунуть в узкую щель коробку с пирожными. – Бери, это эклеры.

Я схватила пирожные, но на порог следователя не пустила:

– У одного ветрянка, у другого коклюш, а третий свинкув яслях подхватил. Ты в детстве перенес эти заболевания?

Руслан наморщил лоб:

– Свинку вроде бы нет.

– Вот видишь! Значит, тебе сюда нельзя, у насстрожайший карантин. Это же очень опасно!

– Ну ладно, тогда я зайду после карантина, –нехотя согласился капитан, и я обрадовалась, что мне так ловко удалось егообхитрить.

Рано радовалась. Словно в фильме ужасов «Мумиявозвращается», за моей спиной опять раздался вкрадчивый голос:

– Добрый вечер.

Я представила себе сцену ревности, которую Малахов сейчасустроит, и от страха у меня потемнело в глазах. Однако на этот раз Макс избралабсолютно другую тактику.

– Ты почему это гостя за дверью держишь? – тономрадушного хозяина спросил он.

Пришлось впустить Руслана в квартиру. Капитан с подозрениемоглядывал Малахова, а тот напустил на себя самый добродушный вид.

– Дорогая, представь меня своему другу, – сказалМакс.

Я вздрогнула от этого «дорогая».

– Руслан, знакомься, это Максим, – выдавила я изсебя, прекрасно зная, что за этим последует.

– Муж, – добавил Малахов, крепко пожимаяпротянутую руку.

Супроткин бросил на меня красноречивый взгляд, но ничего несказал. Мне хотелось крикнуть: «Это неправда! Никакой он мне не муж, просто уменя работа такая!», но я помалкивала, помня о своем обещании: ни за что неразрушать иллюзию клиента. Хотя, положа руку на сердце, этому клиенту следовалохорошенько настучать по голове, чтобы выбить из нее всю дурь.

А Малахов продолжал разыгрывать хлебосольного отцасемейства:

– Отужинаете с нами? А может, по рюмашке? У нас естьотличная абрикосовая настойка, сам этим летом делал. Милая, ведь абрикосовкаеще осталась?

Я раздраженно ответила:

– Нет, ты всю ее выдул на прошлой неделе.

– Ах как жаль! – сокрушенно вздохнулМалахов. – Ну да ладно, найдем что-нибудь другое. Значит, жду вас накухне. – И, интимно понизив голос, он добавил: – Да, любимая, у Ларикаопять понос, не знаю, возможно, это рецидив заболевания. Надо опять вызывать врача.Впрочем, обсудим это позже…

Малахов приветливо улыбнулся Руслану, взял у меня пирожные инаконец-то оставил нас наедине. Я готова была провалиться сквозь землю.

– Я, кажется, помешал семейной идиллии? – холоднопоинтересовался Руслан. Лицо у него сделалось чужим и отстраненным.