12 жертв - Мария Жукова-Гладкова

– Есть, – кратко ответила я, хотя на самом деле…

Но зачем Шуре это знать? И вообще есть Олег! Только где он? Помнит ли он обо мне? Где Ольга?!

– Кира, ты замуж собираешься?

– Нет.

– Но почему? – искренне удивилась Шура. – Так хорошо, когда есть муж, который о тебе заботится, решает все твои проблемы, думать ни о чем не надо…

Я искренне рассмеялась.

– Да, ты совсем другая, – вздохнула Шура. – Может, это и хорошо. И я бы хотела тебя хоть иногда видеть. Мне жаль, что мы так долго не общались. Вообще никогда не общались… Вы всегда держались с Ольгой, мы с Полиной, а теперь… Ты на самом деле не знала про Ольгу?

Я покачала головой.

– Хотя, конечно, она не стала тебе рассказывать…

– А как поживает Полина? – спросила я.

Шура пожала плечами.

– Мы давно не общаемся.

– Почему?

– Она – любительница оргий, от которых меня тошнит! И это еще мягко сказано… Я же тебе рассказала, то есть, конечно, далеко не все рассказала… Я даже психотерапевту не могла повторить всего, что со мной делал мой первый муженек и его дружки…

– Полина?..

– Нет-нет, что ты, там без извращений, просто групповухи. Полина меня как-то пригласила в гости, я в ужасе сбежала. Потом высказала ей, что думаю. А она мне высказала. Она считает, что нужно наслаждаться жизнью, пока это возможно. Вот она и наслаждается. На Андрея ей плевать, на сына плевать. Ее интересуют только тусовки, наряды, новые поклонники. А ей ведь тридцать четыре года! Не девочка уже, пора остепениться. Но Полина говорит, что не нагулялась в шестнадцать и восемнадцать. Папочка не давал. И папочке она все в лицо неоднократно высказывала. Но как Андрей-то это терпит? Или ему все равно?

Я пожала плечами.

В дверь постучали, потом она открылась и появились уже знакомая мне медсестра и Леонид, третий муж Шуры. Леонид радостно улыбался, поцеловал Шуру в лоб (больше никуда не получалось из-за повязки), потом пожал мне руку и поцеловал в щечку.

– Я пойду, – сказала я.

– Да что ты, Кира! – воскликнул родственник. – Оставайся. Нам сейчас чайку сообразят. – И он подмигнул медсестре.

Она кивнула и удалилась.

– Я все равно пойду. После чая, – добавила я. – Завтра на работу. И еще дома работа ждет.

Леонид понимающе улыбнулся.

– Что с моими заказчиками? – спросила Шура у мужа, нежно держа его за руку. Они вообще напоминали двух голубков. Может, снова начнут жить вместе?

– Все в порядке. Будут ждать твое лицо. Так один тип выразился. А случившееся пойдет тебе только на пользу. Дополнительная реклама, причем бесплатная. Завтра пресс-конференцию соберем.

– Но я в таком виде!

– И хорошо, что ты в таком виде! Любая реклама – это реклама. Как скажет тебе любой пиар-агент, пусть помоями обливают, только бы не забывали. А наш народ страсть как любит скандалы. Попадешь во всю светскую хронику и «желтую» прессу. Я в журнал звонил. Они заказали допечатку тиража! И за следующую съемку тебе заплатят в два раза больше, а то и в десять! Шура, надо пользоваться моментом!

Шура радостно закивала, потом скривилась.

– Носик болит, лапочка? С папаши сдерешь за моральный ущерб. Все счета клиники соберешь, нет, я сам соберу, адвоката наймем и заставим папашу платить по полной программе. Ишь, борец за нравственность нашелся! На себя бы посмотрел.

– У него есть молодая любовница? – подала голос я.

– И не одна. И всегда были.

«А ты откуда знаешь?»

Мне было сложно определиться с отношением к Леониду. Уж больно он был слащавым на мой вкус. И уж больно заботливым. Наверное, многие женщины мечтают о таком мужчине, но я сама, пожалуй, отношусь к типу женщин, которых чем меньше любят, тем больше нравишься ты ей.

Внезапно мы услышали вой сирены, потом с визгом шин во двор клиники ворвалась «Скорая». Мы с Леонидом бросились к окну. Из кареты как раз выносили какого-то мужика на носилках. В коридоре послышался топот ног. Не успевшие уехать журналисты (или дожидавшиеся моего выхода) бросились к бригаде «Скорой».

Когда пришла сестричка с чаем, Леня спросил у нее, кого привезли, но она пока не знала. К ним же регулярно кого-то привозят.

Попив чаю, я стала прощаться. Шура просила заезжать. Леонид опять поцеловал меня в щечку и был сама любезность.

Я вышла в коридор и задумалась. Зайти к отцу или не зайти? Ведь драка с Шурой могла ускорить его конец… Я могу потом очень пожалеть, что не поговорила с ним… И будет поздно, потому что я не смогу с ним поговорить больше никогда…

В коридоре никого не было. Я спустилась вниз, в холл, подошла к дежурному администратору и сказала, что хотела бы навестить отца, Павла Павловича Кожевникова, но не знаю, в какой палате он находится.

– Секундочку, я позвоню.

Женщина с кем-то связалась, выслушала ответ, повесила трубку и повернулась ко мне.

– Простите, но посещения запрещены лечащим врачом. У вашего отца сотрясение мозга, ему нужен полный покой. Никаких посетителей, даже близких родственников. Может, через пару дней.

Она дежурно улыбнулась.

– Он… выживет?

– Думаю, да, – удивилась моему вопросу женщина. – Просто состояние пока тяжелое. Травмы головы всегда опасны. Но переломов черепа нет, а это хороший признак. Позвоните нам. У вас ведь есть наши телефоны? Как только лечащий врач разрешит посещения, мы будем рады вас видеть.

И она опять дежурно улыбнулась.