Покопайтесь в моей памяти - Екатерина Островская

— Ничего себе, — удивился Окунев, — как много вы знаете!

И поспешил выполнять порученное ему дело.

«А мне теперь хочется знать, за что убили председателя ТСЖ, — подумала Бережная. — Егоров уверен, что тот узнал что-то криминальное о каком-то из жильцов. Но это вряд ли, потому что все живут там с первых дней после сдачи дома, и, следовательно, он мог опознать кого-то значительно раньше, если, конечно, тот не совершил преступления только что. Но Тарасевич был отставным сотрудником полиции, значит, он не мог просматривать оперативные сводки и узнать о совершенных преступлениях. Егоров делает свой вывод, исходя из информации, полученной от Сухомлиновой и Бережной. Вера сама подсказала следователю заняться разработкой педофилов, потому что других преступлений никто из жильцов дома вроде бы не совершал. Но вряд ли двое извращенцев решатся на убийство: им проще и безопаснее найти другой адрес для своих утех. Возможно, и в самом деле, как предполагает Егоров, убитый имел «шахер-махер» с Михеевым. Но если между ними встали бизнес-интересы, то о каких деньгах может идти речь? То, что нашли на счетах и в квартире Тарасевича, не те суммы…»

Она снова набрала номер следователя.

— Ну что опять? — возмутился майор полиции.

— Я просто хочу узнать, потому что мимо меня проскользнуло то, что всегда помогает в первую очередь.

— Что? — тут же настроился на разговор Егоров.

— В квартире Тарасевича был компьютер?

— Что ты вдруг вспомнила? — ехидно поинтересовался майор юстиции. — А вот я лично с этого всегда начинаю. И в этот раз тоже, как водится. Но тебе не скажу. Еще вопросы не по существу будут?

И, не дожидаясь ответа, отключился.

«Скорее всего, компьютер обнаружен не был, — догадалась Бережная, — а дома у Александра Витальевича никто не бывал, кто мог бы свидетельствовать о его наличии. За исключением Галины и Елизаветы Петровны. Галина уже ничего показать не сможет. А Сухомлинова, по ее утверждениям, была там недолго».

Она тут же набрала номер Елизаветы Петровны, и та сразу ответила, что компьютера не видела, потому что была недолго и по квартире особенно не разгуливала. Но у рабочего стола не была точно.

— Рада бы помочь тебе, Верочка, но я не о том тогда думала… У него же одна комната огромная, только кухонька отгорожена, а там небольшой столик — разве что на двоих…

Сухомлинова замолчала, а потом наконец вспомнила:

— На том столике стоял ноутбук… Тонкий такой, серебристого цвета, марку не знаю… Я его мельком видела. Он вообще был прикрыт каким-то журналом или газетой. А когда меня следователь на следующий день спросил, всё ли на месте, я сказала, что бутылок нет на столе, кровать разобрана. А про компьютер не вспомнила даже.

— Кроме следователей, экспертов, кто-то мог заходить в квартиру?

— Заходила Галина. Я думала, что она искала тетрадку, которую я потом тебе передала. А в сумку ее я не заглянула. Она могла в сумке его унести.

— Но ведь Галина была там уже после того, как квартиру посетил Егоров.

— Так и есть. Я не подумала. Значит, компьютер мог взять кто-то другой. Но я не могу даже представить кто. Дубликат ключа консьержка имеет право выдать только владельцу квартиры, в случае, если он потеряет свой. Еще пожарным, если внутри произошло возгорание, сантехникам, когда жильца нет, а в его квартире прорвет батарею.

— В день своей смерти Тарасевич с самого начала находился на работе? Я имею в виду, в своем кабинете, который рядом с кабинетом Михеева?

— Рядом с кабинетом Михеева — его приемная, канцелярия, потом бухгалтерия — две небольшие комнатки. А следующая дверь уже кабинет Тарасевича… Вы думаете, что в его квартиру кто-то забрался и похитил компьютер, а потом Александр Витальевич отправился куда-то и его убили?

— Пока не знаю. Были бы записи видеонаблюдения, может, что-то и узнали бы, но ведь их забрал Егоров.

— Егоров забрал только записи с внешних камер и с тех, что установлены в паркинге.

— А с внутренних? Для нас важна запись с камеры, которая на этаже Тарасевича. Тогда мы будем точно знать, кто заходил к нему. Это можно как-то проверить?

— У нас всё хранится на диске в течение месяца, кажется. Так что я попытаюсь…

Сухомлинова перезвонила через четверть часа.

— Записи есть, но с других этажей, кроме двух, в том числе, и с того, что нам нужен, ничего нет. Камера неисправна. Насколько я помню, уже давно. Неделя почти прошла. Еще сам Александр Витальевич подавал заявку в компанию, которая обслуживает дом, на вызов ремонтника. Но оттуда никого не прислали, ответив, что за нашим домом числится задолженность по абонентской плате. Тарасевич еще возмущался, говорил, что такого быть не может. Нина Николаевна мне об этом рассказывала.

— А что руководитель управляющей компании по этому поводу думает?

— Кто, Михеев? Да ничего он не думает. Он вообще не знает, за что хвататься. Тарасевич все решал сам, а этот просто сидит в кабинете и надеется, что проблемы рассосутся сами. Да и какой из него управдом? Он даже на технический этаж никогда не заходил. Один раз, говорят, пытался, но то ли запах ему не понравился, то ли испачкаться боится. Ему, наверное, сорок пять лет, а он субтильный, как юноша, и одеваться старается по-молодежному: ботиночки замшевые, курточки на молнии, розовые рубашки…

Она продолжала говорить, когда в кабинет без стука вошел Окунев. Потом все же понял свою промашку и извинился.

— Ладно, созвонимся еще, — сказала Вера, — у меня тут дела.

Она посмотрела на Егорыча.

— Чем порадуешь?

Тот пожал плечами, начал доклад:

— Проверили этот «Континенталь» и Сопаткина. По самому банкиру материалов немного, то есть их достаточно, но того, что может нас заинтересовать, практически нет. Обычный финансист, каких много. Свой путь начинал более двадцати лет назад заместителем коммерческого отдела «Норманн-банка». Банк этот прогорел. Сопаткин перешел в банк «Аниме», который постигла та же участь, что и «Норманн». — Егорыч посмотрел на Веру. — Интересно, кто названия всем этим банкам придумывал? Но звучит гордо: Сопаткин — член правления «Аниме-банка»! Короче, он практически чист, хотя с криминалом наверняка был связан, потому что времена были такие. Где-то ведь бандиты отмывали свои денежки. Что касается «Континенталя», то Сопаткин руководит им уже больше десяти лет и почти столько же является основным акционером. Банк небольшой, уставной капитал едва-едва дотягивает до установленной нормы. Счетов физических лиц немного. Но юридические лица, судя по всему, банку доверяют. Не особо крупные компании, но их достаточно для того, чтобы банк оставался на плаву. Еще одна деталь: несмотря на то что уставной капитал там небольшой, у «Континенталя» непрофильных активов на кругленькую сумму. В основном это сдаваемые в аренду нежилые помещения, а также значительные доли в двух крупных торгово-развлекательных комплексах.