Покопайтесь в моей памяти - Екатерина Островская

— Ты упомянула адвоката Фарбера. У тебя есть информация на него? А то я слышал разное.

— То, что он педофил?

— Типа того, но информация получена от человека… От женщины, которая явно не в себе. Свечку она не держала, а выводы делает. Я связывался по тому вопросу с людьми, которые занимаются подобными делами. Они сказали, чтобы привлечь известного адвоката со связями и деньгами, надо иметь стопроцентные доказательства, а у них на него ничего. Он не в разработке, на него не поступало жалоб, и никаких показаний по этому вопросу нет. Та ненормальная еще одну фамилию упоминала — одного госслужащего. Но у того вообще прекрасные характеристики. Если бы кто-то обвинил их обоих, предъявив соответствующие видеозаписи или записи телефонных переговоров… Нет, лучше четкое видео… Тогда можно будет что-то предпринять.

— Но, получив информацию о том, что в данный момент по такому-то адресу происходит конкретное преступление, твои знакомые специалисты должны среагировать немедленно.

— Да любой полицейский обязан. Если кто-то сообщит, что слышит крики, призывы о помощи, то ближайшая дежурная машина рванет туда. А в таком деле — ты сама понимаешь… У тебя все?

— Нет, но сейчас просто занята очень. В другой раз свяжемся, когда мне будет что тебе конкретно продемонстрировать.

Закончив разговор, Вера поняла, что звонок ей ничего не дал. Во-первых, Егоров никогда не поделится с ней информацией. Во-вторых, скорее всего, никакой стоящей информации у него нет.

Она по внутренней связи связалась с Окуневым.

— Чем занимаетесь?

— Да мы тут с Петей картинки смотрим. Накопали на невесту Филиппа Первеева. Теперь смотрим то, что она в свое время выкладывала на своей страничке.

— Бери дружка своего, и оба ко мне.

Когда они появились, то Вера едва смогла сдержать улыбку.

— Понимаю, — не обиделся Окунев, — все так нас воспринимают. Пат и Паташон. Один высокий, второй коротышка.

— Ты — не коротышка, — успокоил его Елагин, — у тебя рост сто семьдесят. Сталин был и того меньше, однако никто над ним не насмехался.

— За чем дело стало? — улыбнулся Окунев.

— У меня к тебе вопрос, Егорыч, — приступила к делу Бережная, — я слышала, что через компьютер можно наблюдать за пользователем, поэтому умные люди заклеивают глазок камеры скотчем. Так же можно наблюдать за человеком через смарт-телевизор.

— В принципе возможно, — согласился Окунев.

— Если мы не можем установить аппаратуру в доме и даже если это сделаем без санкции, то любая наша видеозапись не будет принята к сведению.

— Сами попадем под санкции, — согласился Елагин, — за незаконное вмешательство в частную жизнь.

— А если попробуем через смарт ТВ? Такое возможно?

— Нет, — покачал головой Егорыч, — невозможно это. Я же не знаю тип аппарата, его серийный номер.

— А если по адресу? В смысле, не по почтовому адресу, а по электронному, если вычислить почту, компьютер, если с этого компьютера выходили на…

— Я понял, — согласился Окунев, — если хоть раз абонент подключал свой компьютер к домашнему телевизору, то можно попытаться. Хотя гарантии никакой, что получится.

— У тебя-то не выйдет? — не поверила Бережная.

— Хорошо, я попытаюсь скачать специальные программы, которых в открытом доступе нет. Но если спецслужбы какой-нибудь страны используют их, то надежда остается. В любом случае мне понадобится не только электронный адрес клиента, но и почтовый, чтобы определить провайдера и узнать все соединения пользователя.

— Хорошо, давай попробуем… — Бережная протянула Окуневу листок с распечаткой адресов. — Вот номера квартир в доме по Тучкову переулку, дерзай, Егорыч.

Эта идея ей пришла в голову сразу после разговора со следователем Егоровым. Видеозапись суд может и не принять, но если дело касается половой неприкосновенности несовершеннолетних, то судья обязан это сделать.

Вообще, если можно через телевизор следить за кем-либо, то для частного детектива это золотое дно… Золотое, но все-таки дно.