Скрюченный домишко - Агата Кристи

Она метнула в мою сторону какой-то странный взгляд. Когдаона заговорила, голос ее вдруг стал напряженным, она с трудом подбирала слова.

– Нельзя заниматься гаданием, – сказала она. – Это ненаучно.Ясно только, что Бренда и Лоуренс первые, на кого падает подозрение.

– Так вы думаете, что это могли сделать они?

Клеменси пожала плечами.

Она постояла, как бы прислушиваясь к чему-то, затем вышла изкомнаты, столкнувшись в дверях с Эдит де Хевиленд.

Эдит направилась прямо ко мне.

– Я хотела бы с вами поговорить, – сказала она.

Я сразу вспомнил отцовские слова. Было ли это…

– Надеюсь, у вас не сложилось неверного представления… яимею в виду Филипа. Филипа не так-то просто понять. Он может показатьсязамкнутым и холодным, но на самом деле он совсем не такой. Это манерадержаться. С этим ничего не поделаешь – он в этом не виноват.

– Я и не думал… – начал было я, но она не обратила вниманияна мои слова и продолжала:

– Вот и сейчас… в связи с Роджером. И не потому, что емужалко денег. Он совсем не жадный. В действительности он милейший человек…всегда был милым… Но его надо понять.

Я взглянул на нее, как мне думалось, глазами человека,который полон желания понять. Она сказала:

– Частично, мне кажется, это из-за того, что он второй сын всемье. Со вторым ребенком всегда что-то неладно – он с самого начала ощущаетсвою ущербность. Филип обожал Аристида. Все дети его обожали. Но Роджерпользовался его особой любовью, он был его любимцем, его гордостью. Старшийсын, первенец, и мне кажется, Филип всегда это чувствовал и поэтому замкнулся всвоей скорлупе. Он пристрастился к чтению и полюбил книги о прошлом, обо всем,что не связано с сегодняшней жизнью. Я думаю, что он страдал – дети ведь тожестрадают… – Помолчав, она продолжала: – Я думаю, он всегда ревновал отца кРоджеру. Может быть, он даже сам об этом не догадывался. Но мне кажется –ужасно так говорить, тем более что я уверена, он этого не осознает, – сам факт,что Роджер потерпел неудачу, затронул Филипа гораздо меньше, чем следовало бы.

– То есть вы хотите сказать, что он даже обрадовался, видя,в какое глупое положение поставил себя Роджер?

– Да, именно это я и хочу сказать, – подтвердила Эдит и,слегка нахмурившись, добавила: – Не скрою, меня огорчило, что он тут же непредложил помощь брату.

– Но почему он должен был это делать? Роджер ведь самустроил все это безобразие. Он взрослый человек. У него нет детей, о которых ондолжен заботиться. Если бы он заболел или по-настоящему нуждался, его семья,безусловно, помогла бы ему. Но я не сомневаюсь, что Роджер предпочтет начатьжизнь сначала, притом совершенно самостоятельно, без чьей-либо помощи.

– Скорее всего, да. Он считается только с Клеменси. АКлеменси существо неординарное. Ей и вправду нравится жить без всяких удобств иобходиться одной чайной чашкой, притом третьесортной. Для нее не существуетпрошлого, у нее нет чувства красоты.

Ее острый взгляд буравил меня насквозь.

– Это тяжелое испытание для Софии, – сказала она. – Мнежаль, что омрачены ее юные годы. Я их всех люблю, и Роджера, и Филипа, а теперьвот и Софию, Юстаса, Жозефину. Все они мои дорогие дети. Дети Марсии. Я их всехнежно люблю. – После небольшой паузы она неожиданно сказала: – Но, обратитевнимание, люблю, а не делаю из них кумиров.

Затем, резко повернувшись, она пошла к двери. У меняосталось ощущение, что она вложила в эту брошенную напоследок фразу какой-тоособый смысл, который я так и не уловил.