Фаберже для русской красавицы - Мария Жукова-Гладкова

– А почему ты захотела пойти в этот клуб? – уточнил Андрей.

– Там работает моя соседка. Меня разобрало чисто женское любопытство.

По-моему, ответ Андрея вполне удовлетворил.

Зал оказался почти заполнен, мы заняли позицию довольно далеко от сцены, где у шеста уже крутилась девочка. Примерно через полчаса свободных столиков не осталось. Правда, там, где сидели только мужчины, как правило, оставался хотя бы один свободный стул. Музыка шла нон-стоп, и девочки на эстраде сменяли одна другую тоже без перерыва. Они были на разный вкус – блондинки, шатенки, жгучие брюнетки, рыженькие, очень стройные и попышнее.

Я заказала фирменную куриную котлету, которая оказалась с черносливом и грецкими орехами, что придавало курице весьма своеобразный вкус, пила шампанское. Андрей только пригубил, расправляясь с эскалопом на всю тарелку. Мы вели светскую беседу, спускающиеся в зал девочки нашему столику внимания не уделяли, а подсаживались к одиноким мужчинам или мужским компаниям. Некоторые мужчины покидали зал, потом возвращались. Проходя мимо нашего столика, один остановился и поздоровался с Андреем.

– Отдыхаете, Андрей Геннадьевич?

– Отдыхаю, – кивнул мой спутник. – А вы, Богдан Емельянович, грехи отпускаете? Или благословляете на новые подвиги у шеста?

– Воистину, сын мой, – ответил Богдан и нас покинул.

«Похоже, я не зря сегодня сюда пришла. Вот и на отца Богдана посмотрела».

Но на всякий случай я решила уточнить, он ли это:

– Это тот поп, который прославился освящением машин?

– Он много чем славен, – усмехнулся Андрей. – А вообще он – абсолютно нормальный мужик. Подумаешь – машины и дома освящает. Попу тоже жить надо. Сейчас каждый зарабатывает деньги так, как может. Тем более есть спрос – должно быть предложение. А ты никак его осуждаешь?

– Ни в коем случае. Все правильно. Тем более я сама грешна и не вправе бросать в кого-либо камень.

– Кстати, а ты слышала известную историю про битье Богдановой морды? – спросил Андрей.

Про битье морды я не слышала, поэтому попросила рассказать. Признаться, думала, что попу набил морду какой-нибудь муж-рогоносец, но оказалось, случилось это совсем по другому поводу. В начале девяностых годов – или, может, в самом конце восьмидесятых, Андрей точно не помнил, – ныне покойный преступный авторитет по кличке Рябой (я напряглась) решил освятить свой новый крутейший джип, только что купленный и привезенный в Россию. Витя Рябой вообще был больной до машин. В те годы в нашей стране освящение автомобилей еще не было так популярно и не стало массовым явлением в определенных кругах. Бывшие партийные и комсомольские работники только-только начинали прозревать, и их появление перед телекамерами со свечками рассматривалось гражданами как выездное заседание парткома в церкви.

Фактически Рябой был самым первым человеком в городе на Неве, который решил освятить свой автомобиль. Он обратился к попу, с которым был знаком с детства. Они жили в одном дворе, потом Богдан подался в семинарию, а Витя на зону. В новые времена они встретились вновь. Поп покрестил авторитета, и тот через некоторое время обратился с просьбой – поскольку купил такой джип, какого ни у кого нет, надо и сделать с ним что-то, что никто пока не делал, – освятить.

Отец Богдан кивнул – не терять же деньги? – а дома принялся листать требники и вскоре схватился за голову. Нигде не оказалось нужного чина! Не освящали на Руси ни телеги, ни кареты. Поп думал, думал и решил освятить джип, как дом, – ведь это же в некотором роде дом автомобилиста?

В назначенный день встретились – Рябой с корешами и джипом и отец Богдан с церковной утварью, – и батюшка приступил к делу. Рябой прислушивался к тому, что вещает святой отец, и вдруг с удивлением услышал, что его джипу желают никогда не сдвинуться с места и все остальное, что желают дому, которому положено крепко стоять на земле. Рябой осерчал и набил попу морду, потом с корешами расселся по машинам, и они уехали.

А отец Богдан стал думать. И другие попы стали думать – ведь появилось много желающих освящать машины. Это ж какой доход мимо рук проплывет, если не решить проблему?!

И кто-то мудрый – Андрей, к сожалению, не мог сказать, кто именно, – вспомнил, что в Византии освящали колесницы. Нужный чин перевели – и стали активно использовать, что и делают до сих пор.

Прослушав рассказ Андрея (кстати, а откуда он знает все эти вещи?), я обвела взглядом зал в надежде еще раз увидеть отца Богдана, но вместо него обнаружила знакомую мне даму. Именно она рвалась ко мне в квартиру, обвиняя в попытке увести ее мужика. Баба была одета в какое-то жуткое бархатное платье темно-бордового цвета, с вышитой золотом на левой груди лилией. Сидела она тихо и потягивала коктейль через трубочку, глядя на сцену. Если бы взглядом можно было убить, то танцующие у шеста девчонки все оказались бы покойницами.

– Ты ее знаешь? – прошептал Андрей.

Я объяснила, при каких обстоятельствах ее видела, потом сказала, что мне нужно позвонить знакомому следователю.

– Ты думаешь, что он в это время приедет в ночной клуб? Чтобы посмотреть на какую-то тетку, которая бросала тебе ложные обвинения? Наташ, ну забудь ты о своих проблемах на один вечер! И почему тебя все это так взволновало? Ну покушались на твою соседку, но ведь она жива осталась? Скоро выйдет из больницы. Зачем тебе эта баба сдалась? – он кивнул на хмурую личность. – Она – не жена отца Богдана. Это я тебе точно говорю. Ну выслеживает она своего мужика и его любовниц. Какое тебе до этого дело? А мужик правильно делает, что от такой гуляет. Забудь о ней! Давай я тебе лучше еще что-нибудь интересное расскажу.

– Про попов?

– Можно и про попов.

– Лучше давай про ваше Общество, уважаемый потомок.

Андрей стал рассказывать про членов, кто чем занимается, к чему стремится, кто в каком зале Зимнего дворца хочет поселиться и какую летнюю резиденцию себе оттяпать. Слушать его было интересно, этот человек умел и подмечать детали, умел и говорить, и позабавить слушателя. Да и мужчина был симпатичный.

Самым любопытным и новым для меня оказалось наличие в Обществе потомков не только династии Романовых, но и Рюриковичей – предыдущих царей и цариц. Один молодой человек утверждал, что происходит от царя Василия Иоанновича, отца Ивана Грозного, и Соломонии Сабуровой, первой неугодной русской царицы, отправленной в монастырь, в Суздальский Покровский, куда Петр Первый в дальнейшем отправил и свою первую жену Евдокию. По преданию, бездетная Соломония (именно по этой причине Василий и отправил ее в монастырь и женился на Елене Глинской, которая родила Ивана) уже в монастыре родила царевича Георгия и отдала на воспитание хорошим людям. Если бы это на самом деле было так, то у Георгия было бы больше прав на московский трон, чем у Ивана, – он ведь получался старшим сыном Василия Иоанновича.

После появления в Обществе потомка царевича Георгия на нескольких заседаниях шли жаркие споры о том, кто теперь имеет больше прав на престол и, главное, наследство.