Оттенки зла - Эндрю Уилсон

Инспектор Нуньес вселился в угловой номер «Таоро» и, не мешкая, приступил к расследованию. Наутро он стал вызывать к себе одного за другим Гая Тревельяна, Хелен Харт, миссис Брендел и прочих приехавших вместе с нами постояльцев, а напоследок также Джерарда и Вайолет Гренвилл. Объяснения на тему: «Как вы нашли тело?» – дались девушке нелегко, с допроса она вернулась, опираясь на отца.

– Нуньес был предельно вежлив и снисходителен, – сказал Гренвилл, усаживая ее в кресло, поставленное в коридоре рядом с комнатой инспектора, – но Вайолет тем не менее было тяжело говорить об этом. Вы, конечно, знаете, что инспектор влюблен в нее? – обратился он ко мне шепотом. – А она не обращает на него внимания, ни малейшего. – Он с нежностью посмотрел на дочь и произнес: – Да, стать свидетельницей в таком деле – это, конечно, ужасно. Дома я дам тебе средство, которое поможет справиться с потрясением.

Вайолет ничего не ответила.

– Да и для вас это было, несомненно, нелегко. Почему бы вам не прийти как-нибудь на днях в Маль-Пэ пообедать? Я хотел пригласить также мистера Блейка, но он куда-то исчез.

Похоже, он что-то подозревал. Надо было быстро придумать объяснение.

– Да, смерть Винниата выбила его из колеи, так как напомнила об инциденте из прошлого, который он старался забыть, – кажется, его младший брат погиб при подозрительных обстоятельствах.

– Очень печально слышать.

– Поэтому ему требовалось сменить обстановку, и он переехал в другую часть острова.

– Да, понимаю, это тяжело, – сказал Гренвилл. – Но вы-то можете прийти к нам? Мы будем очень рады. Вайолет наверняка будет приятна женская компания, не так ли, дорогая? А я чувствую себя обязанным за помощь, которую вы оказали.

– Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, – ответила я, заставив себя улыбнуться.

В эту минуту помощник Нуньеса открыл дверь и пригласил меня зайти в номер. Инспектор устроился за большим письменным столом красного дерева, на котором лежали два блокнота, по-видимому принадлежавшие Винниату. Поскольку около тела блокнотов не нашли, а в спальне тоже не было исписанных экземпляров, кроме взятого мной, оставалось предположить, что Нуньес где-то раздобыл пропавший блокнот. Я чувствовала, что должна вернуть стащенный. Он был у меня в сумочке, и я ждала подходящего момента.

– Садитесь, пожалуйста, миссис Кристи, – пригласил меня Нуньес. – Я вижу, вы интересуетесь блокнотами мистера Винниата. Вы, несомненно, очень проницательны.

– Я подумала, не может ли в них содержаться ключ к решению загадки.

– То же самое подумал и я. К сожалению, эти два содержат только записи, сделанные им до отъезда из Англии, а блокнот, в котором он писал перед самой смертью, куда-то пропал.

– Миссис Винниат говорила, что ее муж никогда не расстается с блокнотом. А около тела, как я понимаю, ничего не нашли? – спросила я.

Нуньес приподнял бровь:

– Нет, ничего.

– Вы не спрашивали миссис Винниат, не знает ли она, что могло случиться с этим блокнотом?

– Я хотел побеседовать с миссис Винниат, но она не отвечает на мои расспросы.

– Наверное, еще не прошло действие снотворного, – сказала я.

В памяти мелькнуло воспоминание о том, как Тренкель стоял над спящей Дейзи, и я подумала, не сообщить ли инспектору о краже жемчуга. Однако что-то подсказало: не стоит пока раскрывать эту информацию, она могла пригодиться мне впоследствии.

– Да, снотворное, несомненно, действовало, но и от потрясения она, как мне показалось, еще не оправилась. Да и что можно ожидать от человека в таком состоянии, если ему с самого утра приходится отвечать на вопросы официального лица. Я подумал, может, вам побеседовать с ней? С женщиной она скорее разговорилась бы.

– Я с удовольствием сделала бы это, если вы считаете, что так лучше. Она, наверное, совершенно выбита из колеи, и ей требуется время, чтобы осознать происшедшее.

– А убийца между тем может быть уже на другом конце острова, – бросил Нуньес, внимательно следя за мной.

По всей вероятности, ему уже доложили, что человек, известный под именем Александра Блейка, выехал из отеля.

– Я уверена, что нельзя терять времени, – сказала я, никак не отреагировав на сказанное. – Вы хотите, чтобы я сейчас поговорила с ней?

– Да, если не возражаете, – ответил он и, встав, подошел со мной к двери. – Хорошо бы, если бы она подробно рассказала о том, что делал ее муж вчера, и сказала, кого она подозревает.

Нуньес проводил меня до номера сто семь и попросил вернуться к нему сразу после разговора с миссис Винниат. Негромко постучав, я вошла в комнату. Дейзи в ночной сорочке сидела в постели. Лицо у нее было такое бледное, будто она сама оказалась на пороге смерти. Она даже не посмотрела на меня, устремив безжизненный взгляд в пространство перед собой.

– Бедная девочка! – сказала я, взяв ее за руку. – Представляю, какой это удар для вас.

– Да, – ответила она шепотом. – Я не могу поверить.

Я не стала говорить банальностей типа: «Время лечит раны», «Ваш любимый нашел успокоение в лучшем мире» и «Смерть настигает в первую очередь лучших из нас». Я убедилась на опыте: на людей, только что потерявших близких, эти доводы не действуют. Я все еще тосковала по матери, умершей в апреле прошлого года. Возможно, оккультистские крайности Гренвилла тоже выражали извращенное желание объединиться с умершими?

– Да, это ужасно, – сказала я. – Но сейчас самое важное – найти того, кто совершил злодеяние.

Дейзи не ответила.

– Дорогая, вы ведь знаете, что в мире существует зло, не так ли? – произнесла я как можно мягче. – И нельзя допустить, чтобы оно восторжествовало. А человек, который это сделал, несомненно, является воплощением зла.

Она посмотрела на меня; глаза ее были полны боли.