Оттенки зла - Эндрю Уилсон

– Вы не видели, кто это был? – спросил Дэвисон.

– Нет, я сразу побежала сюда. Я не знала, что еще можно сделать.

– Это был мужчина или женщина? – спросил Дэвисон.

– Мужчина.

– Как вам показалось, он еще жив? – спросила я.

Она не ответила, глядя перед собой с ужасом, как будто тело лежало у ее ног.

– Вайолет, послушайте, это очень важно, – настаивала я. – Возможно, мы еще можем спасти человека. Жив он или нет, как вы думаете?

– Я не знаю… Камни были… такие красные! Ох, папа! – Она разразилась слезами, а Гренвилл обнял ее и стал укачивать, успокаивая.

– Нельзя терять времени, – сказала я. – Мы должны сделать все возможное, чтобы спасти его, если еще не слишком поздно. Я окончила курсы медсестер во время войны, так что, может быть, смогу помочь. Можно воспользоваться вашей машиной? – спросила я Гренвилла.

– Да, но…

– Спасибо. Вайолет, вы должны поехать с нами и показать, где произошло… произошел несчастный случай. – Я подозревала, что это вовсе не несчастный случай, но сейчас не было смысла высказывать подозрения.

– А это обязательно? Ох, папа, это было так ужасно. Может быть, я…

– Вайолет, я думаю, ты должна сделать то, о чем просит миссис Кристи, – ответил Гренвилл. – Не бойся, я тоже поеду.

– А вы не можете попросить служанку вызвать доктора из отеля? Он найдет нас, как вы думаете?

– Найдет, если мы скажем ему, где это находится.

– Тогда давайте скорее поедем. Дорога каждая минута.

Гренвилл с Вайолет и мы с Дэвисоном поспешно сели в машину. Гренвилл включил зажигание, но ничего не произошло.

– Вот черт! – выругался он. – Этот «форд» давно уже капризничал, и вот надо же, чтобы это случилось именно сейчас. – Он выскочил из автомобиля и попробовал завести его рукоятью, но тоже без толку. – Чтоб тебя! Ну давай же!

Я вспотела от волнения.

– Вайолет, а это далеко? – спросила я. – Отсюда далеко?

– Минут десять ходьбы, – ответила она.

Гренвилл продолжал безрезультатно крутить рукоятку.

– Пойдемте, – сказала я и, взяв Вайолет за руку, вытащила ее из машины. – Покажите мне дорогу.

– Но как же…

– Пошли, пошли, – сказала я, вцепившись в ее руку.

– Папа…

– Я присоединюсь к вам на месте, – ответил Гренвилл. – А если машина заведется, то и подвезу. Делай, что говорит миссис Кристи.

Мы побежали по пыльной дороге, которая вела от Маль-Пэ к покинутой ферме, выращивавшей некогда луковые семена, и огибала территорию, принадлежавшую «Таоро». Облака в небе расходились, и солнце стало поджаривать шею. Лицо у меня пылало, на платье выступили пятна пота.

– Не обратили внимания, он дышал? – спросила я.

– Мне было не видно, я смотрела на него с мостика. Вы считаете, что я должна была спуститься в овраг и помочь? Думаете, я могла спасти его? Но я была не в силах это сделать. Вы поймете, когда увидите его.

Задыхаясь, мы добежали до деревянного мостика. Наши лица раскраснелись, одежда пропылилась. Оглядевшись, я не увидела вокруг никаких домов.

– А где…

Я не закончила фразу, заметив кровавый след, тянувшийся по камням в высохшем русле реки. А в нескольких футах дальше в зарослях дикого белого олеандра лежала фигура в запачканном хлопчатобумажном костюме, похожая на манекен.

– О боже, – проговорила я и стала спускаться по откосу. – Вы оставайтесь на мосту на случай, если доктор придет, – крикнула я Вайолет.

Камни были острыми и царапали руки. В одном месте я поскользнулась и упала, порвав юбку и расцарапав бедро. Я напрягала зрение, вглядываясь в лежащее тело и пытаясь уловить признаки жизни. Во мне заговорил опыт, приобретенный в добровольном медицинском отряде во время войны. Тогда я насмотрелась немало тяжелых картин, и вряд ли что-нибудь могло теперь выбить меня из колеи. Приблизившись к телу и взглянув на него вблизи, я, подобно Вайолет, почувствовала в лежащей фигуре что-то неестественное, неправильное.

Я наклонилась и взяла человека за руку, проверяя пульс. Пульса не было. Мы опоздали.

Я стала осматривать тело. Было ясно, что человек потерял много крови. Голова его развернулась в противоположную от меня сторону. Я обошла тело, чтобы взглянуть на лицо, и не могла поверить глазам. Передо мной лежал Винниат, а из его правого глаза торчал окровавленный цветок райской птицы.