Зернышки в кармане - Агата Кристи

– Мы что же, скоро услышим что-то весьма интересное?

Ему на мгновение стало стыдно, ибо девушка залилась краскойи неловко взмахнула рукой, словно защищаясь. Конечно же, она была влюблена вэтого Джералда.

– Мы… пока не обручены, и сейчас не время объявлять опомолвке… но, я думаю, вы правы… то есть вообще-то мы собираемся пожениться.

– Поздравляю, – со всей теплотой сказал инспекторНил. – Значит, мистер Райт остановился в гостинице «Гольф»? И давно?

– Когда умер отец, я послала ему телеграмму.

– И он сразу приехал. Понятно, – сказал инспекторНил.

Это его любимое словечко на сей раз прозвучало дружелюбно иуспокаивающе.

– И что вам ответила миссис Фортескью?

– Она сказала, разумеется, я могу принимать здесь когоугодно.

– То есть она была очень любезна?

– Ну не то что любезна. Она еще сказала…

– Так что еще она сказала?

Элейн снова вспыхнула.

– Какую-то глупость насчет того, что я могла бы найтисебе партию и получше. Это на нее очень похоже.

– Ну что ж, – примирительно произнес инспекторНил, – родственники говорят и не такое.

– Да, вы правы. Просто многие… не способны оценитьДжералда по достоинству. Знаете, он очень умный, у него много нестандартных ипрогрессивных мыслей, и людям это не нравится.

– Поэтому он и не нашел общего языка с вашим отцом?

Элейн просто запылала от смущения.

– Отец был заранее настроен против Джералда,несправедлив к нему. Он оскорбил Джералда. Джералд так расстроился, что уехал,и несколько месяцев от него вообще не было вестей.

Ты, бедняжка, так бы их и не дождалась, не сыграй твойпапочка в ящик и не оставь тебе кучу денег, – вот что подумал инспекторНил. А вслух сказал:

– Больше вы с миссис Фортескью ни о чем не говорили?

– Нет, нет, больше ни о чем.

– Было примерно двадцать пять шестого, а без пяти шестьмиссис Фортескью нашли мертвой. За эти полчаса вы в библиотеку не возвращались?

– Нет.

– А чем вы занимались?

– Я… пошла прогуляться.

– К «Гольфу»?

– Я… да, но Джералда там не было.

Инспектор Нил снова сказал свое «понятно», на сей раз как бынамекая на то, что разговор окончен. Элейн Фортескью поднялась и спросила:

– Это все?

– Да, мисс Фортескью, спасибо.

Она пошла к выходу, но тут Нил спросил как бы между делом:

– Вам что-нибудь известно насчет дроздов?

Она уставилась на него.

– Дроздов? Которые были в пироге?

Ага, подумал про себя инспектор Нил, значит, все-таки впироге. А вслух спросил:

– Когда это было?

– Три или четыре месяца назад. И на стол отцу ихподбросили тоже. Он был в ярости.

– В ярости? Всех расспрашивал, да?

– Конечно. Но как они туда попали, мы так и невыяснили.

– А что именно его так рассердило?

– Ну, это же гадко, тут любой рассердится…

Нил задумчиво посмотрел на нее – нет, не похоже, что оначто-то скрывает. Он сказал:

– Еще вопрос, мисс Фортескью. Не знаете, составлялаваша мачеха завещание или нет?

Элейн покачала головой:

– Понятия не имею. Наверное. Обычно это делается,правда?

– Обычно, но не всегда. А вы, мисс Фортескью, составилизавещание?

– Нет… да мне и завещать-то нечего. Хотя теперь…

По глазам ее он понял: она осознала, как изменилось ееположение.

– Именно, – сказал он. – Пятьдесят тысячфунтов – тут есть чем распорядиться. Такая сумма многое меняет в жизни, миссФортескью.

2

Элейн Фортескью ушла, а инспектор Нил еще несколько минутсидел и задумчиво смотрел перед собой. Что ж, ему было над чем подумать. СловаМэри Доув о том, что примерно в четыре тридцать пять она видела в садукакого-то мужчину, давали пищу для размышлений. Если, разумеется, Мэри Доув нелгала. Принимать на веру все услышанное – такой привычки у инспектора Нила не было.Но как ни подкапывался инспектор под это ее заявление, с какой стороны к немуни подходил, причин, по которым она могла бы лгать, так и не обнаружил. Скореевсего, утверждая, что видела в саду мужчину, Мэри Доув говорила правду. Конечноже, быть Ланселотом Фортескью этот мужчина не мог, хотя в данныхобстоятельствах для нее было естественным предположить, что она видела именноего. Итак, это не был Ланселот Фортескью, но кто-то другой такого же роста ителосложения. Если другой мужчина в это время в саду все-таки был ипередвигался, судя по всему, украдкой, прячась за тисовой изгородью, тут хочешьне хочешь напрашивается новая версия.

Помимо этого Мэри Доув сообщила, что слышала наверху шаги. Аведь этот факт стыкуется с одним вещественным доказательством.

В будуаре Адель Фортескью на полу он обнаружил комочекгрязи. Инспектору Нилу припомнилась эта комната, небольшой элегантный стол.Хорошенькая подделка под старину, с неизбежным секретным ящичком. Там хранилисьтри письма, написанные Вивианом Дюбуа и адресованные Адель Фортескью. За времяего карьеры через руки инспектора Нила прошло несметное множество любовныхписем, самых разных. Пылкие, дурацкие, сентиментальные, капризные. Попадались иосторожные. Три найденных письма инспектор Нил отнес именно к этой категории.Даже если в суде будет слушаться дело о разводе, присяжные, скорее всего,придут к выводу, что эти письма вдохновляла чисто платоническая дружба. Хотя вданном случае… «Знаем мы вашу платоническую дружбу!» – подумал инспектор безвсякого почтения.

Обнаружив письма, Нил без промедления отправил их вСкотленд-Ярд, потому что на том этапе следствия вопрос стоял следующим образом:считает ли государственный обвинитель, что эти письма позволяют завести делопротив Адель Фортескью или Адель Фортескью вместе с Вивианом Дюбуа? Всеуказывало на то, что Рекса Фортескью отравила его жена при соучастии своеголюбовника или без оного. Эти письма, хотя и были написаны весьма осторожно, всеже позволяли понять, что Вивиан Дюбуа – ее любовник. Но в текстах, по мнениюинспектора Нила, никакого подстрекательства к убийству не содержалось. Может,устное подстрекательство и имело место, но Вивиан Дюбуа был не настолько глуп,чтобы нечто подобное излагать на бумаге.