Нарко. Коготь ягуара - Джефф Мариотт

Гибель Карлоса Родриго Муньоса вовсе не положила конец картахенской контрабандной деятельности, а лишь задержала поставки на пару недель, пока трое подручных Родриго вели войну за престолонаследие. Большинство людей Родриго сохранили верность одному из них, но другой контролировал доки, а значит, и перевозки. Третий же – Матео Кирога – отсиживался в Медельине с самого провального похищения Косты, потихоньку сколачивая армию, чтобы когда первые двое поубивают друг друга или хотя бы заметно подорвут силы один другому в сражениях и трениях, прибыть и с наскока подмять все под себя.

С каковой целью и подбивал клинья под кое-кого из sicarios Пабло Эскобара, суля в полтора раза больше того, что платил им Эскобар.

Дону Пабло это пришлось не по нраву. Но что хуже, когда он подкатил к Кироге с предложением работать на него, править Картахеной под эгидой Медельина, что обеспечило бы Эскобару свободный доступ к порту для морских перевозок, а также к получению грузов химических прекурсоров, необходимых для массового производства кокаина, Кирога его притязания отверг.

Все это Агилар узнал от Монтойи. Оба были на вечернем дежурстве, каждый в собственном автомобиле, и около восьми встретились, чтобы по-быстрому промочить горло. Сидя в баре, Монтойя изложил суть происходящего и каким будет отклик Эскобара.

– Мы нанесем удар этому ублюдку, – выложил он. – Дон Пабло приставил пару парней вести за ним наблюдение. Как только они вызнают, когда он будет в каком-нибудь уязвимом месте, то закинут весточку, и мы двинем туда. До утра он не доживет.

– Дашь мне знать, ладно? – спросил Агилар. Какие-то башли наверняка получат все участники, а тот, кто лично убьет Кирогу, – еще и бонус.

– Как только выясню, – заверил Монтойя. – Не выключай рацию.

После этого Агилар был натянут, как струна. Он хотел денег – вернее, нуждался в них, потому что последние несколько дней они с Луизой присматривали дом, а те, которые ей нравились, были неизменно большущими и дорогущими. Если честно, Агилару тоже нравились именно эти дома, но он внушил себе, что главное – потрафить ей.

Но при этом он понимал, что, если Кирога действительно приумножил свое воинство, дело может обернуться перестрелкой. Стычку на рынке он пережил, пережил и еще одну, поменьше – в отеле в Картахене. Долго ли он сможет испытывать судьбу? Ведь Луиза неустанно твердит ему, что муж, отец ее ребенка, для нее куда важнее денег.

Легко ей говорить. Агилар думал, что, будь у нее достаточно денег, она сможет прожить и без него. Но без денег Агилар будет лишь помехой, лишним голодным ртом.

И потому заставил Монтойю пообещать радировать ему, как только выяснится, где будет дело. Два часа спустя вызов поступил.

– Он ужинает в кафе «Парилья Фреско», – сообщил Монтойя. – Это ведь там работала твоя жена?

– Еще работает, – уточнил Агилар. – Она же работает сегодня! Завтра ее последний день на работе.

– Я думал, она уже дома.

– Нет, завтра! Ты должен этому помешать!

– Я не могу этому помешать, Хосе. Парни уже выехали.

– Но она еще там! – он ощутил, как от паники скрутило желудок. Он в сорока минутах пути. В тридцати, если включить мигалку и сирену и нарушать все правила. Он не представлял, сколько времени у него в запасе, но, наверно, не так уж много.

– Вытащи ее оттуда.

– Не могу! Я в самом Педрегале!

– Тогда позвони ей. Хотел бы я хоть чем-то помочь, Хосе. Я сам только что узнал.

– Где ты?

– Калье 67, в больнице.

Он имеет в виду Оспиталь Университарио Сан Висенте де Пауль, сообразил Агилар.

– Это в Прадо. Ты ближе, чем я!

– Уже выезжаю, Хосе. Я попытаюсь, лады? А ты уж постарайся, как можешь, вытянуть ее оттуда.

– Попытаюсь, чел. Но поспеши.

Чтобы свести опасность для Луизы к минимуму, Агилар даже не познакомил ее с Монтойей. Она слышала рассказы Агилара о нем – те, которые он считал возможным ей поведать, – и однажды видела его фото. Монтойя тоже видел три фотографии Луизы, которые Агилар держал в своем бумажнике, но ни разу не встречался с ней лично. Кто ведает, узнает ли он ее на работе с волосами, убранными наверх и в форменной одежде ресторана?

Когда Монтойя радировал, Агилар ехал на вызов: владелец магазина жаловался на субъекта, спящего перед его магазином и справляющего малую нужду в дверном проеме. Проигнорировав этот вызов, Агилар не будет мучиться угрызениями совести.

Мужик, наверно, просто выпил лишку, а может, у него мозги наперекосяк. Так или иначе, ему не повезло; может, просто бездомный, как множество других по всему городу. Агилар в лучшем случае мог засадить его в каталажку на ночь, а его место занял бы кто-нибудь другой. И это не решило бы его проблем. Как и проблем владельца магазина.

Развернувшись, он врубил мигалку и сирену, высматривая телефонную будку, из которой можно было бы позвонить в ресторан. Он еще толком не изучил этот район. Наконец углядел телефон и срезал к нему по диагонали, перекрыв часть правой полосы. Оставив мигалку, сирену все-таки выключил и бросил в щель несколько монет.

Телефон звонил и звонил. Наконец кто-то снял трубку, но за гомоном ресторана Агилар не разобрал, что ему сказали, не понял даже, кто говорит – мужчина или женщина.

– Мне надо поговорить с Луизой! – прокричал он.

– Что?

– Луизу! Умоляю, это важно! Это ее муж!

– Извините, я не могу…

– Это полиция! Дайте Луизу!

– Я вас не слышу, – произнес голос. – Перезвоните позже.

Связь оборвалась. Бросив трубку, закачавшуюся на шнуре, Агилар опрометью бросился к машине.

Ради этого звонка он потерял драгоценные минуты. Врубив сирену, сдал задом с бордюра и снова рванул вперед. Можно было бы найти другой телефон, но никакой гарантии, что результат не будет тем же самым. А каждая остановка оттягивает его прибытие на место.

Вместо того он петлял среди машин, ведя одной рукой, а другой переключив рацию на вызов диспетчера.

– Позвоните в кафе «Парилья Фреско», – сказал он, когда смог пробиться. – Велите моей жене Луизе, чтобы сейчас же шла домой. Это чрезвычайная ситуация!

Он ломал голову, сколько можно поведать диспетчеру. Даже при поддержке полицейского начальства предупреждать отделение о нападении на ресторан нельзя. Полицейские наводнят заведение, а Эскобар будет в ярости, если намеченная им жертва улизнет живой и невредимой. Остается лишь уповать, что сообщение передадут по назначению.

После этого он сосредоточился на езде, проносясь по улицам города быстро, как никогда. Вокруг визжали тормоза – это другие водители изо всех сил старались увернуться от него; пешеходы бросались врассыпную. Минут через пятнадцать он снова попытался вызвать Монтойю по радио, но ответа не добился. Миновав еще таксофон, подумал, не остановиться ли, но не стал.