Менты таких не трогают - Владимир Колычев

— В смысле, следить и стучать.

— В смысле, отвечать за тебя головой… Если бы ты Лиду похитил, мне бы потом башку открутили.

— И чем ты меня подпоил? Что там в пиве было?

— Просто снотворное.

— Может, и мне тебя усыпить? — Прохор вынул из-за пояса пистолет, передернул затвор.

— Тебе не для того «пушку» дали! — мотнул головой Шуршур.

— А для чего?

— От михеевских отстреливаться.

— Я в курсе.

— Да ничего ты не знаешь, — вздохнул Шуршур. — Я реально тебя сдал… Думал, просто скажу, что у тебя непонятки с Корольком, а они…

— Что они?

— Ну, решили, что тебя все-таки нужно того. Я снова слово за тебя сказал… А ты тут на меня наехал. — Шуршур глянул на Прохора с обидой и разочарованием.

— Но ты же реально меня сдал.

— Да, но после того как поручился…

— Может, и поручился, но ничего не сказал.

— Так нельзя было говорить…

— Значит, Завхоз нас сегодня к себе звал? — Прохор решил вернуться к началу разговора.

— Ну, звал, да…

— Михеевских из нор выкуривать?

— Ну да.

— Или меня в землю загонять?

— Ну, не знаю, — Шуршур отвел глаза в сторону.

— А что знаешь?

— Знаю, что у тебя с Афонычем разговор был. И теперь тебе бояться нечего.

— Совсем нечего?

— А зачем ему такого бойца терять, который михеевских только в путь мочит?.. Это у меня теперь с тобой проблема, — вздохнул Шуршур.

— Ну да, михеевские на меня охотятся, — усмехнулся Прохор. — Как бы тебе под раздачу не попасть, да? Кстати, за мной еще и менты охотятся.

— А что менты?

— Ментов не боишься? — Прохор удивленно повел бровью. — А кто сегодня михеевского замочил?

— Э-э, так это ж ты его завалил! — задергался Шуршур.

— Что-то я не понял. Ты на меня этого жмура свалить решил?

— Так это, никто ж ничего не знает… Ну, в смысле, жмуров нет…

— Жмуров нет, а язык твой остался. Может, мне тебя пристрелить? Чтобы ты меня ментам не сдал.

— Да не сдам я, мамой клянусь! — не на шутку испугался Шуршур.

— Ты же стукач. И я это знаю. Кому на меня дальше стучать будешь, Завхозу или сразу Афонычу?

— Да не буду я стучать!

— А если я сейчас к Корольку разбираться поеду? Кого-то же ты должен будешь проинформировать.

— Ну, не знаю… — замялся Шуршур. — А зачем тебе на него наезжать? — Оставил бы ты его в покое. Зачем тебе непонятки с Афонычем?

— А если у меня любовь?

— Любовь… Ты же знаешь, что с Пухлым было.

— А что было с Пухлым?

— Голову не туда сунул… А ты свою любовь не туда суешь. Отрубят тебе эту самую любовь по самое не балуй.

Прохор кивнул. Да, с Афонычем шутки плохи. Он сам видел, с каким удовольствием этот маньяк рубил мясо. Наверное, с тем же удовольствием он отсек Пухлому голову… Пожалуй, не нужно лезть к Корольку, тем более что жизнь Прохора и без того висит на волоске. Сегодня Афоныч его помиловал, а завтра передумает. Тот же Королек может стать последней каплей, которая переполнит чашу его терпения.

А без Афоныча Прохору никак. Без Афоныча менты снова насядут на свидетеля и получат нужные показания. Уж лучше бандитствовать здесь, чем жить в розыске где-то там.

И с Шуршуром все понятно. С таким другом и врагов не нужно. Но в то же время Прохор знал, с кем имеет дело, и не строил никаких иллюзий на его счет. Поэтому нужно держать язык за зубами. И делать вид, что нет в этом мире более почетной обязанности, чем служение бандитскому делу.