Знак с той стороны - Инна Бачинская

Шибаев поблагодарил и отказался. Она уселась в кресло напротив. Была это крупная девушка с длинными каштановыми волосами. Лицо ее, круглое и серьезное, без следов косметики, не вязалось ни с домом, ни с запущенной квартирой.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Ольга. Я учусь и работаю, вы не думайте. У нас здесь люди хорошие, только пьют много.

– Где вы учитесь?

– В торговом техникуме. А вас как зовут?

– Александр Шибаев.

– А зачем вам Тинка? Вы сказали, хотите поговорить. Это про старуху? Тинка сказала, она умерла. Она даже на кладбище не пошла, побоялась. Вы из полиции?

– Из полиции? Почему вы так решили?

Девушка пожала плечами:

– Ну, вы задаете вопросы…

– Я ищу первую семью мужа Ады Романовны. У него был сын…

– Значит, это правда?! – воскликнула девушка. – Я думала, Тинка заливает. Ее иногда заносит, как сочинит что-нибудь, хоть стой, хоть падай. А вы частный детектив?

– Он самый. Чего же она побоялась?

– Точно не знаю, Тинка говорила, что старуха умерла не своей смертью. Потому и побоялась идти на похороны. Три дня сидела дома, никуда не выходила. Потом побежала к Ирке, это ее подружка, и осталась у нее ночевать.

– Почему она считает, что Ада Романовна умерла не своей смертью?

Ольга замялась.

– Да она ничего толком не сказала. Понимаете, Тинка много чего говорит. Старуха забрала ее к себе, и Тинка пошла, надеялась, что она ее обеспечит с ног до головы. А та хотела, чтобы Тинка шла учиться или работать. Там вообще были правила как в колонии, в девять закрывалась дверь, никто не мог выйти. Если она уходила, ну, по магазинам или встретиться с друзьями, надо было сказать. Она терпела, потому что надеялась. И дождалась – старуха пообещала дать денег на раскрутку. Тинка хотела свой модельный бизнес, она когда-то работала в журнале мод, полгода всего, потом журнал закрылся. Я ей сразу сказала, чтоб сильно не надеялась, но она ответила, что свое возьмет. И тут вдруг старуха умирает. Тинка говорит, ее отравили, чтобы не дала.

– Кто отравил?

– Да кто угодно! Одна Вика, самая главная в доме, чего стоит! Она Тинку терпеть не может. Было завещание, Тинка уверена, что старуха завещала ей хоть что-нибудь, хоть копейку, но кто ж теперь признается! Она жила с ее сыном Севой два года, а потом он умер. Он страшные вещи про мать рассказывал. Тинка терпела, терпела, на все была готова, лишь бы старуха дала денег, а оказалось – все даром. Она пришла сюда с вещами, плакала, рассказывала, как обломалась. Она жила здесь раньше, ну и пришла. Своей квартиры у нее нет.

– Оля, а Тина не говорила вам про… – Шибаев запнулся, не в силах произнести «привидение», – про шаги в коридоре? Она рассказывала Свете, горничной, что ночью по коридору кто-то ходил.

Ольга махнула рукой:

– Да вы слушайте ее больше! Тинка нормальная девка, не вредная, но врет много! То она за границу уезжает, то познакомилась с олигархом и не сегодня завтра замуж, то моделью зовут. Она и мне заливала, что добьется своего и получит по завещанию. Они, конечно, против, но она своего добьется.

– Каким образом?

– Понятия не имею. Потому она и сбежала, что боялась их.

– Кого?

Ольга снова пожала плечами:

– Знаете, я особенно не прислушивалась, у меня зачеты на носу. Она принесла коньяк, говорит, нужно принять за освобождение и начало новой жизни. У нее были деньги в сумочке, доллары, целая пачка. Выпила и потом несла что попало. Она, как окосеет, такое несет – на голову не налазит. Они убили старуху, но она им покажет, они все у нее в руках…

– А где она сейчас?

– Ушла позавчера, говорила, к Ирке.

– Вы ее знаете?

– Ну, видела. Крученая девка, швеей работает на швейной фабрике. Я еще подумала, а может, не Ирка вовсе, а бойфренд? Раньше был Витя Косых, художник из «Лунохода»… Это рекламное агентство, но они уже год как разбежались. Он пьет и вроде женат. Тинка, как вернулась, сидела дома тише воды ниже травы, даже днем не выходила… Я, правда, не видела, я на работе была. А потом не пришла ночевать, позвонила, что у Ирки будет, а вчера позвонила, что опять не придет. Вот я и подумала, может, снова Витька? Развелся, бросил пить, можно по новой закрутить. Они раньше тусили в «Белой сове», их там целая компания… Тинка сильно его любила, а сейчас не знаю. А вы тоже думаете, что старуху убили?

– Не думаю, – не сразу ответил Шибаев, пытаясь поспеть за скачками ее мысли. – Я хотел поговорить с Тиной о покойном муже Ады Романовны. Она находилась в их доме полгода, могла слышать что-нибудь от прислуги…

Он надеялся, что его вранье прозвучит убедительно. А сам не знал, чему верить. Скорее всего, нечему, но какие-то подводные камни в плавном течении последних событий он чуял нутром, хоть и повторял себе, что это не его собачье дело и у него другие задачи.

– Оля, если она позвонит… Я оставлю карточку, скажите ей, что нам нужно поговорить… – Он с трудом удержался, чтобы не добавить: – И пусть поменьше болтает.

– Саша, может, кофе? – с улыбкой спросила она. – Мне еще заниматься, послезавтра зачет. И я бы с вами за компанию.

– Ладно, только кофе, ничего больше, – согласился он, решив, что лишние пятнадцать минут большой роли не играют. Она понравилась ему – спокойная, деловитая… «Трезвомыслящая», – сказал бы Алик. И учится, что тоже ее характеризует.

– Конечно! – обрадовалась она, вскакивая. – Не забудьте оставить визитку.

…Они попрощались на лестничной площадке, и Шибаев побежал вниз. Ольга смотрела ему вслед. Драка рассосалась, в подъезде было спокойно. Двор был пуст.

Когда его машина, мигнув красными огоньками, выехала со двора, из беседки в глубине двора появилась женщина. Юркнув в подъезд, она побежала наверх, перепрыгивая через две-три ступеньки зараз. Позвонила в восьмую квартиру условным кодом: три длинных сигнала, три коротких. Из-за двери спросили:

– Тинка, ты?

– Я! Открывай!

Она влетела в прихожую и выпалила:

– Этот мент меня искал? Чего ему надо?