Отпуск строгого режима - Кирилл Казанцев

В то время пока Валентин и Элеонора наслаждались ласками волн и друг другом, на тропинку, огибающую пляж, вышел человек в черной скуфейке и похожем на рясу одеянии. На этот раз в руке «батюшки» была палка с суком, служащая ему посохом. Собиратель бутылок и банок заглядывал в урны, фактически повторял путь, который по утрам совершал уборщик. «Батюшка» окидывал взглядом купающихся, и особенно купальщиц, шевелил губами, что-то шепотом приговаривал. Урны располагались возле кустов, валунов, утесов, были «вписаны» в пейзаж пляжа, чтобы не бросаться в глаза отдыхающим, поэтому колоритная фигура «батюшки» то исчезала в тени, то снова появлялась на освещенной заходящим солнцем тропинке.

— Вода — прелесть. Такая нежная, — сказала Элеонора, выходя из моря.

— Ты нежней, — вставил комплимент Валет.

Элеонора оценила, взглянула на своего нового приятеля благодарным взглядом. И вдруг сама его поцеловала.

Выйдя на берег, Валентин и Элеонора быстро вытерлись полотенцами, подхватили свои вещи и направились к шезлонгам.

Вечер был приятным и тихим, земля отдавала воздуху тепло, накопленное в течение знойного дня.

Валентин и Элеонора прилегли на шезлонгах, не сговариваясь, оба посмотрели на утопающий шар солнца.

— Красота! — выдохнула девушка.

— Здорово! — согласился Валентин.

В сумке девушки заиграл мобильник. Она быстро достала его.

— Йес[8], — сказала она по-английски. — Ван момент, плиз[9].

Элеонора достала из сумки вишневого цвета ноутбук, открыла его. На экране вспыхнули фотографии девушек, она их быстро пролистала, нашла некую блондинку, пробежала глазами ее данные, взяла мобильник и сказала:

— Йес. Ши из а гуд вэриант фор ю… Бай… Сенк ю[10].

— И кто хороший вариант, и для кого? — полюбопытствовал Валет.

— О, ты и английский знаешь?

— Да так, немного понимаю. Ведь ехать за границу вообще без начального знания английского — международного туристического языка — смешно.

— Ты прав, — согласилась Элеонора. — А наши едут, ничего не понимают, некоторые вообще думают, что все должны знать русский.

— Ну, те, кто обслуживает туристов из России, должны быть знакомы с азами русского языка. Это полезно для их бизнеса, — высказал свое мнение Валет.

— Да, но надо отдавать себе отчет, что не все вокруг могут знать азы русского языка. Например, я видела такую картину — женщина кричала турку-водителю: «Остановитесь, пожалуйста! Я на стоянке чемодан забыла!» Турок, конечно же, не понимал, что она ему говорила, притормозил, но все-таки ехал дальше. А она, представь себе, начала злиться, кричать по-русски: «Останови машину сейчас же. Стой, я тебе говорю!»

— Ну и я бы злился и кричал, если бы забыл чемодан, — участливо проговорил Валет, представив такую нелепую ситуацию. — Ведь чемодан могут украсть.

— А ей в голову не пришло обратиться на каком-нибудь доступном водителю языке. Тем более это же элементарно — сказать: «Стоп, плиз»[11]… «Стоп» и по-нашему «стоп»… А потом: «Ай лефт май бэг»[12]. Или бы просто сказала: «Оу, май бэг!»[13]Водитель бы понял, о чем она. Ведь если ты хочешь стать туристом, то надо себя к этому подготовить, — высказалась Элеонора.

— С этим я полностью согласен, — Валентину нравились ее прихмуренные бровки, надутые губки, когда она осуждающе говорила.

Девушка положила телефон в сумку.

— Заколебала эта работа, — с сожалением в голосе произнесла Элеонора. — Здесь так красиво, а они опять тебя головой в хлопоты. Завтра предстоит весь день носиться на деловые встречи.

— И что это за работа у тебя? — спросил Валет.

— Рекрутинговое агентство. Турки предлагают работу, я им нахожу работников, чаще, сам понимаешь, работниц… Ну а ты чем занимаешься? — Элеонора явно не хотела говорить о своей работе, но ей было очень интересно, чем занимается ее новый кавалер.

— Я фокусник. Иллюзионист, — Валет «включил» старую, проверенную на девушках, байку.

Он достал из кармана старинную турецкую монетку, зажал ее в кулаке.

— Подуй, — загадочным тоном попросил Валентин.

Элеонора, у которой глаза засветились детской радостью, округлив щечки, сильно дунула на кулак Валета. Тот раскрыл кулак, монетки на его ладони уже не было.

— Ого! — воскликнула девушка. — А куда она пропала?

— Куда пропала? — нахмурился Валет. — Сейчас поищем. Ну-ка, покажи сумочку.

— Какую сумочку? — встревожилась девушку.

— Ну, твою сумочку.

— Мою сумочку?

— Да-да.

— Так она же была с моей стороны и закрыта.

— Открывай, открывай! — настаивал Валентин.

Элеонора открыла сумочку и ахнула. Прямо возле мобильного телефона в кармашке лежала та же старинная турецкая монета.

— Не может быть, — удивилась Элеонора.

— Вот видишь, ты выдула монету из моего кулака и сама спрятала ее в своей сумочке, — засмеялся Валет.

— Как ты это делаешь? — взгляд девушки горел огнем восхищения.

— Ловкость рук и никакого мошенничества.

— Еще! Прошу, еще! — попросила Элеонора и похлопала в ладоши. — На бис, маэстро!

Теперь Валентин продемонстрировал классический фокус с купюрой. На глазах у завороженной девушки разорвал однодолларовую банкноту на мелкие кусочки, затем собрал кусочки в кулаке и пошептал над кулаком какое-то мистическое заклинание, которое закончил — «собирайтесь и размножайтесь», — разжал кулак: в нем лежала хрустящая стодолларовая купюра.

Элеонора ахнула, но потом с подозрением посмотрела на стодолларовую бумажку:

— Дай-ка посмотрю, настоящая или нет.

— Пожалуйста, — гордо произнес Валет.

Элеонора осмотрела купюру, глянула на красные и синие волоски в бумаге, пощупала защитную нить, проверила на просвет водяной знак — голову Бенджамина Франклина.

— Ты разбираешься в американских долларах? — удивился Валет.

— Однажды пришлось поработать в обменнике. Это был короткий эпизод в моей биографии. Поэтому разбираюсь. А сто долларов — это очень подозрительная купюра.