Отпуск строгого режима - Кирилл Казанцев

На кровать Валета в гостиничном номере, заправленную клетчатым покрывалом, он и Борода сбросили все бабки, которые у них были в карманах, в лопатниках, в специальных тайниках в складках и швах одежды.

— Рыба крупная, — ощерился турок-месхетинец, — и главное, здесь ловить не переловить. Летят и будут лететь с бабками прямо к нам в руки.

Валет стопками, как складывают карты при раздаче, молча разложил купюры.

— Итак, у нас вышло три тысячи долларов, полторы тысячи евро, двадцать восемь тысяч рублей, золотая цепочка, три банковские карточки, — подытожил карманник. — И это всего за час с хвостом работы.

— Ты щипач охрененный… — похвалил подельника турок-месхетинец. — Но и моя доля в этом есть.

— Ты же чуть не попалился. Нам фартануло, что турецкий мент вмешался.

— Если я не буду тренироваться, то ничему не научусь. А на кой хер ты эту пластмассу набрал? Возни с ними, — Борода показал на банковские карточки.

— У меня в Анталье знакомый корешок отабарился, — сказал Валет. — Айтишник.

— Кто?

— Крякер… Он их вскроет.

— Возьмет и крякнет! — усмехнулся Борода.

— Он здешних дроперов снабжает, а они с нашими чуваками в доле.

— Бля буду, — проворчал турок-месхетинец. — Я ни в зуб ногой, что ты базаришь. Не врубаюсь я в эту новую феню.

— Дроперы покупают дорогие цацки по взломанным картам.

— А че, он сам не может?

— Его голова дороже стоит, чем вся эта хрень в магазинах, — многозначительно протянул вор-карманник.

— А сколько эта голова с нас возьмет за этот пластик?

— О проценте еще помозгуем, зависит, что на них есть. У него свои расценки. Я добазарюсь, — заверил Валет.

— Да, я компьютер никогда не расшарю, — честно признался Борода.

— Каждый должен делать свое дело. — Руки карманника быстро растасовывали купюры, делили по стопкам.

— Однако, слышь, твоему ремеслу я все-таки научусь, — решительно проговорил турок-месхетинец. — Ты мне все свои закавыки выложишь. Скажи — да или нет?

— Не кипятись… Если хочешь, научу, но учить буду аккуратно. Наша главная задача — жить и брать все от жизни незаметно. А обеспечивают нашу жизнь обеспеченные фраеры, — начал разглагольствовать Валет. — И брать надо только у того, кто может не заметить или сделать вид, что для него пропажа — это пустяк. Если украдешь последнее у инженера, который пару лет копил на поездку в Турцию, он хай поднимет, пойдет в посольство, те обратятся к туркам. А турецкие менты хуже наших — взяток, ты сам видел, не берут. И наши туристы для них — курица, несущая золотые яйца. За эту курицу они все и вся на уши поставят и перекроют нам, щипачам, пути-дорожки. А в тюрьме ты у них никто — сразу же, считай, опущенный. Но ты хоть сам турок, тебя, может, и пожалеют, мол, репрессированный народ, а я русский — вековечный враг их. У них знаешь какое о нас представление — что мы славянские звери и готовы любого турка в чан с парашей бросить и казацкой шашкой над головой махать, чтобы он в этот чан нырял.

— Откуда ты это знаешь? — скривился Борода.

— Да смотрел по ящику, как один турецкий профессор распинался о русско-турецкой дружбе и сравнивал, что думают русские о турках и что турки о нас.

— Когда ты все успеваешь? И памятку прочитать, и телик посмотреть? — удивился турок-месхетинец.

— Классный щипач должен работать не только руками, но и головой. Чтобы точно оценивать место своей работы и фраера — его цену, силу, тупость, чувствовать, насколько он подвязан с ментами и гебьем. Даже насколько он обидчив. Например, с холериками лучше сейчас не связываться.

— С кем?

— Короче, это уже я тебе начинаю выкладывать свои секреты.

— Так что это за холера? — поинтересовался Борода.

— Все люди делятся на четыре категории, — чуть медленнее, чтобы компаньон улавливал, говорил Валет. — Холерики, сангвиники, флегматики и меланхолики.

— Мы-гы, — старался запомнить будущий шипач. — Черт, это ты придумал такие крученые названия или твои кореша, что тебе ремесло передали?

— Это психологи ученые придумали.

— Бляха, — возмутился турок-мехетинец, — я что, академик?

— Слушай сюда… Так вот — холерики, видя, что их обчистили, — сразу же орут. Ничего не понимают, орут, кипеж. Всех клянут, зовут ментов, охрану. Готовы первого подозреваемого разорвать. С ними в принципе работать можно, но лучше не за границей, а дома, в России.

— А, это такие, как тот мужик из гипермаркета, — вспомнил Борода.

— Да, главное — перенаправить внимание холерика по ложному пути, он сам запутается. Здесь, в Турции, таких надо обходить, лишний шум нам ни к чему. Такие могут весь аэропорт на уши поставить. Будут орать, а в это время все вокруг сразу же свои сумки проверять начнут.