Отпуск строгого режима - Кирилл Казанцев

— Эти женщины — наши, — в мегафон на ломаном русском сказал Башкурт. — Прошу не вмешиваться.

Две моторки близко подошли к сцепленным бортами катеру и прогулочному кораблику.

— Чего? — возмутились русские мужики. — Что он сказал?

В моторки полетели пустые, полупустые, открытые и закупоренные бутылки из-под водки, коньяка, вина и пива, полетели бокалы, рюмки, графины, тарелки, блюдца, вилки, столовые ножи и даже мобильники. Некоторые самые отчаянные головы готовы были броситься в воду, чтобы вплавь добраться до наглых уродов. Но их удержали жены, девушки и турки-матросы.

Громилы на моторках закрывались руками от града посуды и других предметов, они явно не ожидали такого поворота событий, но свое оружие не использовали — не стрелять же в туристов! Это международный скандал! Башкурт тоже опустил свой пистолет: ведь если он выстрелит в Валета, то его просто растерзают.

Воспользовавшись неразберихой, Валет и Борода спрятали свои пушки в рюкзаки со снастями и приготовились перейти на борт трамвайчика — в это время мотор катера окончательно заглох.

Лодки с громилами Башкурта и с самим «начальником службы безопасности» развернулись и быстро скрылись за ближайшим скальным выступом.

Девушкам, а затем Бороде и Валету земляки-туристы помогли подняться на прогулочный кораблик. Кто-то из матросов привязал катер к речному трамвайчику, и веселье на борту продолжилось с новой силой. Каждый пассажир чувствовал себя героем и широким жестом показывал, как запустил тарелку, вилку, ложку и т. д. в голову мудиле на моторной лодке.

А водяру, оказывается, россияне выбросили не всю, и ни Валет, ни Борода, ни Ленка, ни Светка и ни Элеонора не могли отказаться от того, чтобы не выпить со своими спасителями. А таких было ни мало ни много весь речной трамвайчик.

— Ничего, — сказала Элеонора, — отойдем от алкоголя с помощью нашатыря. Люди же пьют за наше счастливое спасение.

Над водохранилищем во всю мощность динамиков звучали русские блатные песни. Отдыхающие пили не много, а очень много, поэтому Валет, Светка и Элеонора втайне выливали водку за борт, под стол, в бокалы с соком, в стаканчики с салфетками. А вот Бороду и Ленку такой ход событий вполне устраивал. Турок-месхетинец с радостью братался с мужиками из Сибири, из Центральной России, с Севера, с Дальнего Востока. А Ленку алкоголь не брал — она еще не отошла от пережитого за последние сутки.

Валет попросил капитана, чтобы его спутника и спутниц высадили на берегу в безлюдном месте. Тот решительно отказался и заявил, что надо обо всем доложить полиции.

— Какая полиция?! — восклицал Валет. — Там все повязаны!

Капитан в ответ только крутил головой.

Но тут в разговор вмешался широкоплечий громадный мужик с наколкой-якорем на запястье. Его звали, как минуту назад узнал Валет, Вася, Вася Мурманский, потому что жил в Мурманске и, оказывается, был главным заводилой в битве с громилами Башкурта.

— Слушай сюда! — Вася схватил тщедушного капитанишку за грудки. — я хожу по Арктике, ты понимаешь! Арктика, льды, белые медведи! — При этом мореман из Мурманска состроил хищное лицо, оскалил зубы, коротко рыкнул. — Сечешь? Турецкая твоя башка! Сечешь? Ледоколы, ракетные крейсеры, подводные лодки! И ты думаешь, что я твое корыто не приведу к берегу без тебя?

Капитан не очень хорошо понимал русский язык, но то, как проникновенно Вася говорил, на него произвело неизгладимое впечатление. Турецкий капитан повел свой кораблик прямо к берегу.

Во время прощания Вася обхватил своими клешнями до хруста в позвонках Валета, Бороду, Светку, Ленку и Элеонору, вместе взятых, и со скупой морской слезой проговорил:

— Братаны, сеструхи. Если еще какой косяк здесь случится — звоните, вот номер мобилы, я в роуминге. Задушу всех на хер.