Рапсодия в стиле mort - Карина Тихонова

Они сидели на скамейке. С двух сторон – впереди и позади них – тесным строем двигались машины, а узкий скверик казался островком неспешной жизни посреди гудящего и дымящего автомобильного моря.

В Дашину ногу ткнулось что-то холодное и влажное. Она вздрогнула и наклонилась. Рядом со скамейкой сидела длинная рыжая такса и, склонив голову набок, рассматривала Дашу внимательными черными глазами.

– Тебе чего? – спросила Даша.

Собака привстала и замахала тонким хвостом, выражая радостную готовность поиграть.

Арсений почмокал губами. Такса покосилась на него и вдруг оскалила мелкие острые зубы.

– Лада, ко мне, – лениво позвала девушка, листавшая журнал на соседней скамейке.

Собака дернула повисшим ухом с черным пушком на остром кончике и унеслась к хозяйке. Та отложила журнал, пристегнула к ошейнику поводок и намотала на руку. Собака сделала пару попыток вернуться назад, но поводок надежно удерживал ее. Такса заскулила и легла на землю. Девушка снова взяла журнал и перевернула страницу.

– У тебя была собака? – спросил Арсений. Звучало – глупее не придумаешь, но нужно же было начать разговор.

– Ага, – ответила Даша. – Я ее любила. А потом она съела кусок мяса, и я ее убила. В землю закопала и надпись написала… – Она схватила Арсения за воротник и притянула к себе: – «Не совершай лжесвидетельства против ближнего твоего». Понял?

Ее беспощадный прямой взгляд копьем проткнул испуганные глаза напротив. Даша оттолкнула Платонова и откинулась на деревянную спинку. Он невольно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабляя полоску, врезавшуюся в шею. Ничего себе экспрессия, как говорит его знакомый врач!

– Даша, я тут ни при чем, – взмолился Платонов. Даша мрачно усмехнулась. – Я не отправлял тебе это дурацкое послание. Я вообще не понимаю, кому и зачем это нужно. А когда тебя… то есть когда ты… – Он запутался и закончил, наплевав на деликатность: – В общем, ты свалилась на стол прямо передо мной. Так что я никак не мог этого сделать.

– Врешь! – ответила Даша с беспощадной прямотой. – То есть из окна ты меня, конечно, не выкидывал и это музыкальное послание, может, и не отправлял. Зато я точно знаю, что твоя жена никогда не стала бы ходить по краю крыши. Она боялась высоты.

Арсений уставился на нее, глупо приоткрыв рот.

– Что смотришь? – спросила она со злостью. – Мы вместе в лифте ехали! Она стояла, задрав голову к потолку! Специально задрала, чтобы не видеть провала под ногами! Я эту привычку хорошо знаю, у меня мама высоты боится!

Даша сунула руки в карманы и вытянула ноги. Арсений молчал: это была чистая правда.

– Не могу понять, зачем тебе это нужно? – спросила она после паузы, рассматривая свои кроссовки. – Почему ты не хочешь признать очевидные вещи? Боишься, что ли? – Даша с сомнением поджала губы. – Чего бояться? Когда она упала, ты был в библиотеке с тридцатью свидетелями. И на пленке видно, что рядом никого нет. Если не знать, что она боялась высоты, все можно списать на несчастный случай. – Она взглянула на Платонова. – Но ты ведь это знаешь. Не хочешь объяснить, почему молчишь?

Платонов откинул голову на твердую деревянную спинку и уставился в небо, словно совета спрашивал. Его глаза застыли и медленно провалились в параллельное измерение. «Сейчас соврет», – подумала Даша. Она уже заметила взаимосвязь между этими двумя явлениями.

– Ты подумаешь, что я сошел с ума. – Он склонил голову к левому плечу и взглянул на Дашу усталыми темными глазами. – Это выглядит как полный бред.

– А ты попробуй, – сказала она. – Может, и поверю.

Платонов снова уставился в нарисованное темно-синее небо без единого облачка.

– В общем, меня преследует одна женщина. – Даша криво усмехнулась. – Нет, не в этом смысле. Понимаешь, она уверена, что она – Полина, прости за тавтологию. Оживший персонаж моей книги. И она хочет, чтобы я написал заключительную часть. Такую же сильную, как первую. Это она привела меня в этот город, и я почти уверен, что конкурс в вашем университете тоже затеяла она. Только не спрашивай, не она ли хотела тебя убить и зачем ей все это нужно. Я понятия об этом не имею.

Даша обдумала услышанное. Звучит, конечно, дико, но, в конце концов, она вчера вечером рассказала не менее дикую историю. Неизвестно, поверил ей Платонов или нет, но, по крайней мере, выслушал. Значит, он вправе рассчитывать на ответную любезность.

– Расскажи подробно, – попросила Даша.

Арсений начал неохотно, но постепенно увлекся. Он давно знал, что рассказывать истории вслух очень полезно: всплывают детали, которые до этого момента лежали в голове мертвым грузом. Он вспомнил машину, в которую садилась Полина, уезжая со съемочной площадки. Темно-синяя БМВ, кажется, девятка. Даже вспомнил последние две цифры номера: тринадцать. Тогда они его удивили. Мало кто согласится ездить в машине с несчастливым номером. Вспомнил, что она всегда садилась на заднее сиденье, а за руль – никогда. Дверцу машины открывал темноволосый мужчина лет тридцати пяти в дорогом, отнюдь не форменном костюме с галстуком. А на галстуке маленькая золотая прищепка, он ее тоже где-то видел.

Вот парень распахнул темно-синюю дверцу, женщина бросила на сиденье красную сумку, подобрала длинные полы черного пальто и легко скользнула внутрь. Парень захлопнул дверцу, обошел машину и, словно дразня Арсения, начал поправлять золотой зажим на галстуке. Арсений зажмурился, чтобы ничего не упустить, и взмолился: «Подними голову! Пожалуйста!»

Парень открыл дверцу водителя, его правая нога исчезла в салоне. («Подними голову! Скорее!»)

Темноволосая голова поднялась плавно, как в замедленной съемке, красивые глаза выстрелили в Арсения дерзким пренебрежительным взглядом. Стоп-кадр.

Арсений увидел над собой встревоженное Дашино лицо.

– С тобой все хорошо?

– Я вспомнил, – хрипло сказал он и сжал виски. – Черт возьми, я все вспомнил!

Следующие несколько минут он, торопясь и давясь словами, рассказывал Даше о незнакомце из самолета. О мужчине, с которым столкнулся тем вечером, выходя из отеля (как раз перед тем, как она упала!). О водителе темно-синей машины, на которой раскатывала женщина-призрак.

– Он темноволосый, высокий, хорошо сложен…

– А еще у него шрам на шее, – договорила Даша. – Вот здесь, да?

Она чиркнула большим пальцем под подбородком, ближе к левому уху.

– Тонкий, белый, почти стершийся, – договорил Арсений, как во сне. (Передатчик работает!) – И виден только тогда, когда он поднимает голову.

Даша уронила руки на колени. Минуту они молчали, испуганные общностью воспоминаний, потом Даша спросила:

– Какой у него парфюм? Ты помнишь, он пользуется туалетной водой?

– Пользуется, – прошептал Арсений, гордясь тем, что подумал об этом раньше, чем она. – У него хороший парфюм. «Джорналс мэн». Дорогая марка.