Золото фамильного склепа - Дарья Калинина

— Проходите! — зевнула гримерша, открывая подругам дверь. — Будьте как дома. Устраивайтесь как вам удобно. И не стесняйтесь.

Выполнить ее просьбу было совсем нетрудно. В квартире все валялось в хаотическом беспорядке. Так что, расчистив себе три местечка, подруги могли не опасаться, что они неосторожным движением что-нибудь испортят или напачкают. Хозяйка относилась к наведению чистоты в доме с удивительным легкомыслием.

Окна были, если судить по украшающим их потекам, не мыты года два. Но что за беда, ведь сейчас было лето, и окна можно было просто открыть, так что грязные стекла ничуть не мешали. Всюду — на кровати, на столе, на шкафу и полках — валялись бумажки, фантики, корочки хлеба и стояли пепельницы с окурками.

Зато пол был вымыт. И трюмо, за которым гримерша принялась колдовать над подругами, тоже сияло чистотой. И латунная пепельница возле них сверкала, отдраенная до блеска.

— Значит, задача состоит в том, чтобы сделать вас максимально непохожими на себя самих? — ворковала гримерша, которую звали Зиной, над своей первой жертвой — Лилькой. — А ничего, если вы получитесь не очень симпатичными?

— Ничего.

— А если выйдете старше своих лет?

— Тоже ничего.

— Пара бородавок или нос крючком вас не смутят?

Лилька в ответ только тоскливо кивнула. А Леся, сидящая в отдалении, наклонилась к Кире и шепотом спросила:

— Она что, садистка? Где ты с ней вообще познакомилась?

— Просто у человека творческий подход к его работе. Не забывай, она работает в театре. А там нормальные люди вообще не держатся.

Гримерша с ее творческим подходом превратила Лильку в настоящее чучело. Две бородавки: одна на носу, другая на щеке. Седой парик и накладной нос сделали из молоденькой и хорошенькой Лильки старуху с тяжелым прошлым и скверным характером. Но при этом на себя Лилька была решительно не похожа. Так что основное условие гримерша выполнила.

Однако Леся, садясь в кресло, решительно заявила:

— Мне, пожалуйста, выберите другой образ!

И она превратилась в рыжую каргу с длинным носом и подслеповатыми глазками, которые прятались за толстыми линзами очков. Выглядела карга однозначно придурковато. И весь ее вид сразу же наводил на мысль о сумасшедшем доме, врачах и смирительных рубашках.

— Нравится? — допытывалась гримерша. — Кажется, получилось даже лучше, чем у Лили.

— М-м-м… Никогда бы не подумала, что из меня получится такая отменная дебилка. Кира! Твоя очередь!

Кира вышла из рук гримерши толстой, неуклюжей теткой — обремененной огромной семьей домохозяйкой.

— Жуть!

Это был единодушный приговор всех трех подруг, когда они встали в ряд и изучающее уставились на себя в зеркало.

— Но узнать нас никто не сможет!

Кроме грима, Зина от себя дала подругам еще и кучу тряпья, в которое им полагалось обрядиться для завершения своего нового образа.

— Берите, берите, не стесняйтесь. Потом вернете при случае!

На взгляд подруг, всем этим лохмотьям было место на помойке, откуда их, судя по всему, и взяли. Но Зина уверяла, что это артистический реквизит к пьесе «На дне». И нечего тут возмущаться, она дает раритетные вещи, сшитые и перекроенные ее собственными руками.

— Так что не потеряйте и не попортите, — наставительно произнесла она, выпроваживая преображенных подруг из квартиры. — А вот для тебя у меня есть тросточка.

И она протянула Лильке отвратительного вида ортопедическую трость с резиновым набалдашником.

— Будешь опираться на нее и хромать. Получится настоящая бабка.

К счастью, для Киры и Леси похожих подарков у нее не нашлось. Но Кире она всучила огромную уродливую хозяйственную сумку. А Лесе, немного поколебавшись, сунула бинокль.

— А это зачем?

— Возьми, пригодится.

Леся повесила бинокль через плечо. И стала окончательно похожа на сумасшедшую, которую добрые, но беспечные опекуны выпустили одну на улицу, чтобы она могла немного погулять и подышать свежим воздухом.

Гримерша Зина оказалась мастером своего дела. С гримом и маскарадными костюмами она покончила всего за час. Так что подруги успевали занять свои наблюдательные пункты заранее, без нервотрепки и спешки.

— Заходите еще! — пригласила Зина подруг. — И смотрите, не потеряйте и не испортите мне театральный реквизит. Огромных денег стоит!

Выйдя на улицу, подруги сначала шли рядом. Но взгляды прохожих, которых становилось все больше и больше, выражали такое изумление, что девушки решили разделиться.

— Втроем и рядом мы производим слишком сильное впечатление. Каждая по отдельности еще ничего. Но вместе… Мы просто пугаем людей.

И так как девушкам все равно нужно было в разные концы города, то они распрощались, стоя все у той же колокольни Владимирского собора, где полтора часа назад и встретились.

Итак, Кира следила за Раечкой. Леся — за Глашей. А Лилька наблюдала за Гулей. При этом Лилька с самого начала ни минуты не сомневалась, что ей из них троих выпала самая трудная задача. И она не ошиблась. Гуля оказалась на редкость непоседливой особой. Начать с того, что из дома она вылетела ранним утром с таким выражением лица, словно за ней гналась стая хорошо знакомых ей волков, развлекающихся ее травлей каждый божий день.

Едва Гуля выскочила из подъезда, как сверху в окне четвертого этажа появилось одутловатое женское лицо и противный высокий голос закричал Гуле что-то сверху. Что именно, было не разобрать, так как женщина кричала не по-русски. Без труда смекнув, что это Гулина мать, бабушка, тетя или другая родственница, Лилька с любопытством уставилась на нее.

И чем дольше смотрела, тем отчетливей понимала: эта женщина ей совершенно не нравится. Не потому, что была немолода и некрасива, а просто потому, что у нее было очень противное выражение лица. И вслед Гуле она кричала явно что-то неприятное.

Не оборачиваясь, Гуля втянула голову в плечи и быстрей побежала прочь от своего дома. Лилька еще успела заметить, как в окне появился мужчина. Усатый и тоже весьма неприятный. Мелкими чертами лица мужчина был похож на какого-то грызуна. Только если он был мелкой и подвижной мышью, то его супруга — большой и жирной крысой.

— М-да-а-а… — протянула Лилька. — Если это и есть Гулины родители, то я ей искренне не завидую.

Теперь Лильке становилось отчасти понятным служебное рвение Гули. Каждый вечер она задерживалась в магазине допоздна просто потому, что ей до смерти не хотелось возвращаться домой. Ведь ничего хорошего ее тут не ждало. Наверняка сплошные упреки, попреки, истерики и капризы.

Из дома Гуля побежала не в магазин. Туда было еще слишком рано. Она села в свой светло-бежевый «хёндайчик» и погнала в центр города. Там она зашла в налоговую, где долго обсуждала с инспектором какие-то проблемы, тыча шариковой ручкой с симпатичным розовым кроликом вместо колпачка в толстую подшивку документов. И, лишь достигнув удовлетворительного результата на этих переговорах, отправилась в магазин.