Сыщица по амурным делам - Мария Жукова-Гладкова

Вика подняла зареванное лицо и сказала, чтобы Геннадий Анатольевич проходил. Мужик прошел, с интересом поглядывая на меня и на Костю, правда, я заметила в его глазах и неудовольствие. Наверное, решил, что это я довела девчонку до истерики. Мне стало несколько неудобно.

– Вот, я все подготовила, Геннадий Анатольевич, – сообщила Вика вновь прибывшему и вручила ему какие-то отпечатанные на принтере листки бумаги.

Мужчина поблагодарил ее и удалился.

– Кто это был? – уточнила я.

Вика сообщила мне, что я имела честь лицезреть главного инженера, которого Станислав Леонидович очень уважал. У него золотые руки. Может починить любой механизм, а также превратить машину для производства гамбургеров в штампующую гайки, или наоборот. Отметим для себя, решила я. Но сейчас от Вики мне требовалась другая информация.

Я пододвинула кресло к секретарскому столу и уселась напротив Вики в ожидании, когда она сможет со мной нормально общаться. Костя молча подпирал стену.

– Так с кем Станислав Леонидович встречался на выходных? – снова поинтересовалась я.

Вика вновь собиралась зареветь, а меня вдруг осенила догадка:

– Так вы сегодня днем специально для Аллы Сергеевны?..

Вика кивнула и все-таки опять разрыдалась, рассказывая мне, какой Стас был хороший, а теперь его все равно нет, а ей нужно каким-то образом удержаться на работе, но ей стыдно, что она так плохо говорила о Станиславе Леонидовиче. Она от него видела только хорошее! Но ведь она не могла сказать такое при жене, то есть вдове? А мы с Викой вроде как подруги по несчастью? Или, наоборот, счастью, так как знали Станислава Леонидовича с самой лучшей стороны? Я Вику внимательно слушала и со всем соглашалась, потом уточнила, встречалась ли Вика с ним и после работы.

Она кивнула. Поток ее слез усилился.

Я поинтересовалась местами их встреч. Мне была названа пустующая квартира некоего Льва Ивановича, друга Станислава Леонидовича.

Быстро прокрутив в памяти имена клиентов, я поняла, о ком идет речь. Теперь, слава богу, знаю, с кого начинать!

– В последние выходные вы там появлялись?

Насколько было известно Вике, Станислав Леонидович по субботам ездил в какую-то загородную баню с друзьями (какого пола друзья, я уточнять не стала), а по воскресеньям встречался с сыном Ромой. С Викой он иногда виделся во второй половине дня в воскресенье, ближе к вечеру. Виделись они и на этот раз.

– То есть, если я правильно поняла, его последние дни прошли следующим образом: пятница – завод химикатов, где он провел полдня и уже оттуда поехал домой; суббота – утром дома, вечер – загородная баня с друзьями; воскресенье – утро с Ромой, потом с вами; понедельник – испытания новых химикатов. На вторник была намечена встреча в ресторане с водочным королем Максимовым и звонок в США насчет американских химикатов. Так?

– Ну, в общем, да… – протянула Вика и опять заревела.

Ее слезы мне уже порядком надоели. Но требовалось выяснить еще один вопрос.

– Кто такая Натэлла? – спросила я.

Это имя я встретила в ежедневнике, и оно бросилось мне в глаза. Я шоколадный крем знаю с похожим названием, но имя встречаю впервые.

– Это астрологический салон, – всхлипнула Вика. – Станислав Леонидович к ним обращался несколько раз. И Вениамин Борисович тоже иногда обращается.

Я изобразила недоумение. Вот уж чего никак не ожидала от Стаса!.. А Вика продолжала мне рассказывать, что Станиславу Леонидовичу там просчитывали какие-то сделки. А раз он обращался к ним несколько раз – значит, просчитывали правильно. Я кивнула с обалдевшим видом. Хотя, зная Стаса, вполне могла предположить, что у него там имелась какая-то знакомая астрологиня. Стас ведь не пропускал ни одной юбки… Но тогда при чем тут Багловский?

Я поняла, что от Вики получила всю возможную информацию, никакие другие вопросы мне в голову пока больше не шли, а если придут – позвоню. Тут я как раз вспомнила, что мне нужно записать и Викины, и Ромины телефоны, что и сделала, после чего попросила вызвать охрану, чтобы нас с Костей проводили вниз. Дорогу я так пока и не запомнила.

Появились все те же парни в камуфляже, бросили косые взгляды на зареванную Вику, ничего не сказали и пошли вместе со мной и Костей по многочисленным коридорам.

– А почему так тихо? – поинтересовалась я, сообразив, что не слышу грохота, который сопутствовал моим вояжам по этим катакомбам сегодня утром и час назад, когда я шла в директорский кабинет.

– Рабочий день закончился, – пояснили мне. – Станки выключили.

– Работа в одну смену? – уточнила я.

– На заводе – да, у нас – нет, – улыбнулся охранник. – Но иногда и у рабочих бывает две смены, правда, редко. Как правило, если есть большой заказ, все просто выходят на десять-двенадцать часов, потом получают за переработку.

Я кивнула.

Нас с Костей проводили даже до моего «Пассата», на этот раз припаркованного прямо напротив проходной, и распрощались до завтра: сменившись, ребята планировали быть и на церемонии прощания в самом большом цеху предприятия (там собирались выставить гроб), и на отпевании, и на кладбище.

Оставшись вдвоем с Костей, я вопросительно посмотрела на него.

– Она говорила, что очень его любила, – сообщил брат. – А ты, как всегда, с допросом…

Братец махнул рукой и отвернулся.

– Что-нибудь еще она тебе говорила? – я не могла успокоиться.

– Тарасов чего-то боялся в последнее время. Только она не знала – чего.