Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! - Глэдис Митчелл

«Брэдли Стоун Хаус Уэндл Парва Бэкингемшир вы здесь очень нужны Саксон Уолл Гэмпшир любовью Ганнибал Джонс»

Вторая телеграмма содержала то же самое послание, но адресованное на лондонский адрес миссис Брэдли.

— Каждая будет стоит больше шиллинга, — буркнула разочарованная почтальонша.

Джонс усмехнулся и кивнул.

— Насколько больше? — поинтересовался он.

Почтальонша дважды пересчитала слова в обоих сообщениях, пососала кончик карандаша, набросала какие-то вычисления на промокательной бумаге и взяла с него два шиллинга и семь пенсов. Отсылая телеграммы, она все еще ломала голову над смыслом текста, но тот продолжал оставаться раздражающе темным и непроницаемым как ночь.

Джонс вернулся домой, а через полчаса прибыли доктор с мальчиком. Сходство ребенка с миссис Пэшен было поразительным. Джонс внимательно рассматривал его за обедом. Бледный, с застывшим лицом и темными густыми волосами, крепкий и кряжистый, как молодой бычок, юный гость ел с жадностью, но аккуратно, и его манеры были выше всяких похвал. Он вел себя легко и естественно, обращаясь с Джонсом с той подкупающей непосредственностью, какую мальчишки обычно проявляют к людям, так же, как они, не склонным к лишним сантиментам.

Днем Джонс повел его на прогулку, но миссис Пайк настояла, чтобы сначала они зашли к ней и попробовали ее домашнего пива. Генри Пайк принес им бокалы. Джонс молча переводил взгляд с одного мальчика на другого и вдруг, повинуясь смутному порыву, предложил:

— Генри, бери шляпу, и пойдем с нами.

Они молча направились к Гутрум-Даун, но не успели дойти до рельсовой дорожки, тянувшейся на общинный выгон, как Генри резко остановился и спросил:

— Мама просила меня узнать, видели ли вы тело того джентльмена, мистер Джонс?

— Какого джентльмена, приятель?

— Мертвого джентльмена, сэр, который считается дядей этого маленького мальчика, сэр. Джентльмена…

— Я не маленький мальчик, — перебил Ричард. — И я бы с удовольствием посмотрел на тело, если можно.

— Нельзя, — ответил Джонс.

После паузы Ричард вежливо спросил:

— Его ударили по голове в гостиной, верно?

— Ну вот, — тяжело вздохнул Джонс, — а это еще откуда?

— Ваша служанка сказала, пока вы качали насосом воду.

— А что еще она тебе сказала?

— Что я похож на свою мать.

— Моя мама говорит — она не верит, что это тело мистера Миддлтона, — заявил Генри. — Она говорит — лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Верно, — согласился Джонс. — Но верно и то, что полиция знает свою работу, старина.

Ричард окинул взглядом окрестный пейзаж.

— Что это за холм? — спросил он.

— Гутрум-Даун, — ответил Генри. — Заколдованное место, на его вершине живет Долговязый парень.

— Все это сказки, которые бабки рассказывают малышам, — пренебрежительно промолвил Ричард.

Генри озадаченно посмотрел на человека, который бросал вызов одному из основных постулатов местного «символа веры».

— Нет, это правда, — возразил он. — Долговязый парень существует. — Генри посмотрел на Джонса. — Мама сначала думала, что это мистер Джонс, но пастор разубедил ее. А еще она считала, что он — Старый сатана, хотя точно так же называют пастора.

Оба мальчика уставились на Джонса, оценивая его рост и тщедушное телосложение.

— Долговязый парень, — протянул Ричард. — Звучит неплохо. Ваша мама — наблюдательная женщина, — вежливо заметил он Генри.

— Миссис Флюк говорит, что простые люди всегда видят правду, — кивнул Генри. — Потому что другие не пытаются от них ничего скрыть, как скрывают от вас или меня.

— А что, например, они могут скрывать от тебя или меня? — спросил Джонс.

Но Генри только покачал головой. Ему понравилась сама фраза, а с чем она была связана, уже выветрилось у него из головы. В этот момент Ричард заметил голубую бабочку, и оба мальчишки бросились ловить ее.

— Ну, что ты думаешь о Генри? — спросил Джонс своего гостя, когда они вернулись домой, а Генри, ошалев от полученного шиллинга, опрометью бросился к матери.

Ричард, с большим интересом разглядывая чай, который миссис Пэшен ставила на стол, вежливо ответил, что Генри — хороший парень. Решив, что вряд ли услышит от него что-либо более вразумительное до тех пор, пока миссис Пэшен не закончит свои приготовления и не накормит гостя, Джонс сел за стол.

— Помилуй бог, миссис Пэшен! — воскликнул он. — Четыре вида печенья? И три вида джема?

— И большое яйцо, мистер Джонс, — кивнула миссис Пэшен, расставляя рюмки для яиц. — Пусть молодой джентльмен набирается сил, пока он здесь.

— И то правда, — пробормотал молодой джентльмен, намазывая на хлеб масло и следя за тем, как миссис Пэшен наливает ему черный как деготь чай и щедро наполняет его сахаром.

— Добрая женщина, — заметил Ричард, когда она ушла. — Похоже, ей нравится мое присутствие.

— Да, это разнообразит ее жизнь, — согласился Джонс. — Ты бы не возражал, если бы Генри остался у нас на чай?

— Его это могло бы смутить, вам не кажется? — предположил он.

— Почему?

— Ну, он отличный парень, только вряд ли умеет вести себя за столом и, пожалуй, сам это понимает, разве нет?