Джек Ричер, или Вечерняя школа - Ли Чайлд

Художник занялся составлением фоторобота, сказав, что хочет работать без свидетелей, и Гризман устроил Ричеру и Нигли пешую экскурсию по участку. Он показал им другие комнаты для допросов, кабинеты офицеров, помещения для инструктажа и дежурных, камеры, хранилище улик и кафетерий. Повсюду работали очень серьезные люди, которыми Гризман явно гордился. И Ричер решил, что у него для этого есть все основания. Участок производил сильное впечатление.

Они открыли очередную дверь и прошли по пешеходному мосту на втором этаже в новое здание комплекса. Научный центр. Отдел криминалистики. Лаборатории. В первой комнате, большой и белой, на длинных столах стояли в ряд компьютеры.

– Мы думаем, что именно так люди будут обворовывать друг друга в будущем, – сказал Гризман. – Уже три процента немцев пользуются Интернетом. Более пятнадцати – в вашей стране. И мы уверены, что эти показатели будут расти.

Они двинулись дальше, мимо чистых комнат с небольшими тамбурами, как в операционных в больнице. Химический анализ, огнестрельное оружие, кровь, ткани, ДНК. Лабораторные столы, сотни стеклянных пробирок, загадочные приборы и аппараты. Видимо, они имели огромный бюджет.

– Часть исследований финансирует университет, – пояснил Гризман. – И здесь работают их ученые. Это хорошо как для нас, так и для них. Кроме того, мы получаем солидные федеральные средства. Данный комплекс является не только нашим. При определенных обстоятельствах им пользуется и немецкая армия.

Ричер кивнул, вспомнив, что говорил Уотермен в школе кооперации.

Они спустились на первый этаж, где оказалось прохладнее, как будто здесь имелся выход на улицу, и через очередную дверь вошли в гараж. Он напоминал станцию обслуживания и мастерскую по замене шин, только тут было безупречно чисто, как будто обработано сильным антисептиком. Гладкая белая краска на полу, белая плитка на стенах, яркий белый свет. И никаких тебе масляных пятен, грязи или беспорядка. Внутри стояли две машины. Большой седан с помятым передом, сильнее, чем если б он попал в мелкое ДТП, но вполне подлежащий ремонту.

– Дорожно-транспортное происшествие, виновник скрылся, – сказал Гризман. – Серьезно пострадал ребенок. Водитель даже не остановился. Мы думаем, что преступление совершено на этой машине, но ее владелец категорически все отрицает. Мы рассчитываем найти кровь и волокна, но это будет непросто.

У другой машины, маленького купе, были открыты все двери, и мужчина в белом халате что-то делал внутри.

– Мы снимаем отпечатки пальцев, – пояснил Гризман. – Совершено убийство. Мы думаем, что преступник, возможно, был последним пассажиром жертвы. Она работала проституткой. Иногда эта профессия бывает опасной.

Ричер подошел поближе взглянуть на симпатичную машинку, особенно по сравнению с его потрепанным «Шевроле». Она была безупречно чистой, сверкала в лучах ослепительного света и казалась совершенно на месте в этом идеальном помещении.

– Очень чистая машина, – сказал Ричер.

– И квартира такая же.

– У нее была домработница?

– Полагаю, приходящая уборщица.

– Похоже, она и свою машину отдавала в мойку. Возможно, регулярно. Ее чистили и покрывали воском, снаружи и внутри. И это хорошо. Не будет большого количество старых отпечатков.

Гризман сказал что-то по-немецки лаборанту – скорее всего, попросил сообщить, что удалось обнаружить. Тот ответил и стал показывать на разные части машины. Гризман засунул голову внутрь, чтобы лучше все увидеть, затем с задумчивым видом вылез наружу и сказал: