Любовь-морковь и третий лишний - Дарья Донцова

– Я, пока в театре работать не начала,тоже так считала. Дескать, эка ерунда, почмокала губами и дело с концом. Толькопотом поняла, настоящий актер ничего не изображает, он на сцене живет,перевоплощается в героя, начинает существовать в параллельной реальности,целиком погружается в роль. Из этого состояния его выбивать нельзя. Тебе вучилище о таком не рассказывали?

– Нет, – быстро ответила я.

– Конечно, – продолжалаАлиса, – есть и реквизитные штуки, ну, допустим, стол накрыт, посерединеогромное блюдо с кабаном. Ясное дело, дикая свинья фальшивая, настоящих ненапасешься, но остальное-то на тарелках, допустим, хлеб, овощи, настоящие.

Актеру так легче, потом Валерий Арнольскийтребует как можно больше достоверных деталей. Вот, к примеру, в пьесе «Любовь исон» на диване должна лежать живая кошка. Каким образом заставить животное вседействие провести на одном месте, наш главреж не задумывается. Париться поэтому поводу моя задача, поэтому водичка подлинная в чашке, а Тина, в общем-то,права была, когда про дерьмо орала.

Но, с другой стороны, Бурская людям много чегохорошего сделала. Кто помог Косте, монтировщику декораций, когда у него дочьзаболела? Тина. Договорилась с кем надо, и девочку в лучшей клинике бесплатнопрооперировали. Опять же Нюсю буфетчицу она пожалела, когда та невесть от когородила, полное приданое младенцу купила – от коляски до пеленок.

Деньги она спокойно в долг давала всем, кто нипопросит, и особо на отдаче не настаивала, типа вернешь, когда будут. Конечно,актриски кривились, когда Тине очередная главная роль доставалась, вособенности Ника" и Сонька косорылились, шипели по углам: «Бесталаннаяона». Только не правда это, Тина хорошая профессионалка, и потом, если твоймуж, так сказать, генеральный спонсор, неужели в массовке стоять? Кстати, вотличие от Щепкиной Бурская отказывалась играть Джульетту, спокойно поясняла:«Мне не тринадцать лет, пусть молодые это играют». Вот Сонька вечно молодитсяда изображает нимфеток, не понимает, что смешна! Из-за чего она в тебя щеткойпульнула? Так и не понимаешь? – вернулась к старой теме Алиса.

– Не знаю! Я хотела пудру растушевать,сказала:

«Тут комочки в морщинки забились», а онавзбесилась, – недоуменно развела я руками.

Алиса схватилась за щеки.

– Комочки в морщинки! Bay, Лампа, ты сума сошла! У Щепкиной личико пятнадцатилетней барышни, свежее, нежное,абсолютно гладкое!

Я захлопала глазами.

– Вовсе нет! Щеки ее покрывает «сеточка»,у глаз глубокие «гусиные лапки».

– Дура ты, – ласково отозваласьАлиса, – ясное дело, Сонька старая обезьяна, сколько ей лет на самом деле– тайна, покрытая мраком. Она-то каждый раз разные цифры называет от двадцатидо тридцати пяти. Мадам Щепкина, кстати, она к тому Щепкину никакого отношенияне имеет, тратит безумные деньги на «морду лица»: ботокс, подтяжки, шлифовки,коллагеновые инъекции… Хочет юной девушкой выглядеть, но получается плохо. Тыее в самое больное место уколола! Комочки в морщинках! Удивительно, что живаосталась. Да уж, нажила ты себе врага!

– Глупо получилось, – пригорюниласья.

– Язык за кулисами прикуси, –деловито сказала Алиса, – много не болтай, больше слушай, улыбайся и сыпькомплиментами, упаси бог, кому-то правду сказать: «Вы, дорогая, сегодня плоховыглядите, мешки под глазами, щеки на груди лежат».

– Мне такое и в голову не придет!

– Да? А про комочки взбрело.

– Случайно.

– Вот и постарайся больше подобных ляповне допускать.

– Конечно, конечно, скажи, а почему тысчитаешь, что именно Жанна отравила Тину?

– А кто еще? – вытаращиласьАлиса. – Врагов у Бурской не было, так, сплетничали потихоньку,обсюсюкивали ее новую шубу или серьги, но ненависти на нее не держали. Вот НикуОболенскую или Соньку охотники придавить бы нашлись, те жуткие стервы.

Только у Жанны достойный повод был!

– Какой? – безнадежнопоинтересовалась я, уже зная ответ.

– У Тины ухажер имелся, – пояснилаАлиса, – а Жанна его отбить надумала, что еще раз о ее дурости говорит!Небось не получилось по-хорошему Павлика заполучить, вот и насыпала соперницеяду. Жизнь – покруче театра будет! Она Бурскую отравила, а потом решиласпектакль разыграть, позвонила мне утром, в восемь…

– Кто? – подскочила я.

– Кулакова, – пожала плечамиАлиса, – на мобильный звякнула сегодня и, словно ничего не случилось,заявляет: «Скажи, Алисик, где ты бронзовую лампу на днях купила? Мне такую жеохота!»

Алиса, остолбеневшая от подобной наглости,воскликнула:

– Жанна, ты где?

– В раю, – захихикала девица, –в самом настоящем!

– Тебя ищут!

– Меня? Кто?

– Все! – заорала Алиса. –Милиция для начала.

Кулакова старательно изобразила испуг:

– Что? Менты? Да почему?!

И тут Алису понесло, минут пять онабезостановочно орала в трубку и закончила тираду визгом:

– Ты убила Тину.

– Нет, – прошептала Жанна, –ей-богу, не я!

– А кто? – зло спросила Алиса.

– Ну.., не я!

– Не смеши, кто горничную играл?

В трубке послышался тихий плач.

– Не виновата я.

– Хватит, – оборвала убийцуАлиса, – лучше не неси чушь.

– Это не я.

– Тебя все видели!

– Это была не я!

– Ой, прекрати, хочешь сказать, что насцене вместо тебя шуровала некая таинственная особа?

– Нет, то есть да, вернее, нет, –замямлила Жанна.

– Лучше никому более этого неповторяй, – прошипела Алиса, – не позорься!

– Что мне делать? – в голос зарыдалаЖанна.

– Не знаю, – честно ответилареквизитор, – тебя по всему городу ищут.

Кулакова швырнула трубку.

– Вот она какая, – возмущаласьсейчас Алиса, – наглая, как танк, специально мне звякнула, чтобыразведать, что о ней в театре говорят. Смылась Кулакова, спряталась, на дноушла, не найти ее теперь.