Хроника смертельного лета - Юлия Терехова

– Почему? У вас не принято приводить посторонних?

– Дело не в том. Мы понимали, что у Орлова и Катрин, как бы это сказать, не все гладко, но чтобы притащить сюда первую встречную! Да кого бы то ни было!

– Вы их встретили сухо? – поинтересовался Сергеев для порядка, поскольку живо представил себе, каким ледяным безразличием мог обдать этот вежливый и полный достоинства молодой человек.

– Очень сухо! – ответил Ланской. – Мы любим Катрин и знали, как ей будет неприятно.

– Так! Как она отнеслась к этому?

– Она держалась, – лаконично ответил Ланской, не вдаваясь в подробности. – А Орлов вдруг вздумал ревновать ее к Мигелю!.. Послушайте! Неужели вам это интересно?!

– Чрезвычайно интересно, поверьте мне. И что, ревновал обоснованно? Она дала повод? Что она вообще собой представляет?

– Вы видели Катрин? Хотя, наверно, вы не присматривались…

– Присмотримся непременно, – пообещал Сергеев.

Ланской вздрогнул:

– И что на нее нашло? Она начала флиртовать с Мигелем. Жестокая ошибка.

– А Кортес? Он ее поддержал?

– Увы. Они разыграли совершенно омерзительный спектакль… Орлов заглотил эту отравленную наживку, как глупый карась. Хотя, думаю, не захотел бы – не заглотил… Короче, все кончилось большим скандалом. Орлов нахамил всем и ушел, хлопнув дверью.

– Как же объяснить, что с утра он опять оказался в вашей квартире?

– Я бы не сильно удивился, если б перед завтраком они объявили, что успели смотаться в Вегас и пожениться в церкви саентологов.

– Вот даже как?..

– Да, вот так. Они вместе уже много лет, даже пытались жить вместе. Продержались месяц или чуть больше. Чуть не поубивали друг друга, – Ланской поперхнулся собственными словами. – В переносном смысле! Они разъехались, и мы все думали, что их роману конец. Ничего подобного! Через неделю они снова сошлись, – Ланской вздохнул. – По-моему, он прирос к ней намертво – не отодрать.

– Ваш приятель Рыков уже упоминал об этой парочке. Он сказал, их роман длится…

– Пятнадцать лет. Все началось на даче Катрин, куда нас привезла Олечка Вешнякова, – Антон с удивлением осознал, что за последние трое суток он второй раз рассказывает об Олечке Вешняковой, о которой даже не вспоминал несколько последних лет.

Сергеев тоже оживился:

– А это еще кто?

– Бывшая подружка Орлова. Вскоре после этого он ее бросил. Послушайте, откуда такой интерес к Орлову и Катрин? Какое они имеют отношение к тому, что произошло?

– Меня цепляют странности. Agere sequitur esse[20]! Латынь-то не забыли? – ядовито поинтересовался следователь.

Антон нахмурился:

– Вы мне экзамен по латыни решили устроить?

– Да упаси меня Господь, – замахал руками Сергеев. – Продолжим. Итак, когда вы ложились спать, Орлова в квартире не было?

– Он ушел часов в одиннадцать. Сразу после этого появился Олег. Если б не он, наверно, мы бы разбежались очень быстро – настроение Орлов испортил всем. Но Олег пришел, мы переключились на него и успокоились. Он отпустил пару едких фраз в адрес Орлова, мы поржали, и вечеринка потекла своим чередом. Все разбрелись по комнатам примерно в половине третьего.

– Не могу понять одно, – недоверчиво нахмурился следователь, – что за нужда была оставаться у вас ночевать? Вызвать такси не проблема.

Антон улыбнулся – но как-то вымученно и невесело:

– Это своего рода традиция, еще из юности, когда деньги на такси водились далеко не у каждого. Обычно веселились допоздна, при попустительстве моих предков, а потом всех укладывали спать, никого не отпускали в ночь – не дай бог с кем-то из нас что-то случится. С тех пор и повелось. А еще совместный утренний кофе.

– Понятно, – Сергееву на память пришли ночные пьянки с сокурсниками. Однажды, возвращаясь ночью с такой вечеринки в солидном подпитии, он заснул в скверике и чуть не замерз. Спас милицейский патруль, обнаруживший окоченевшего мальчишку в начале пятого утра на заснеженной лавке.

– Вы слышали, как Орлов вернулся?

– Нет. У меня здесь такая звукоизоляция, что можно из пушки стрелять – не услышишь в соседней комнате. Уж это мой папа постарался – он не выносит шума, ни малейшего, причем – это мешает ему сосредоточиться. Но ни в домофон, ни в дверь Орлов не звонил – и то, и другое слышно во всех комнатах.

– Но ключей у Орлова, конечно же, нет?

– От моей квартиры? С какой стати? – удивился Антон.

– А с такой, что как-то он должен был попасть обратно в вашу квартиру, не так ли?

– Наверно, Катрин его впустила, кто же еще? Кому он, по большому счету, еще здесь нужен? Особенно после вчерашнего скандала?

– Что еще вы слышали? – спросил Сергеев.

– Ничего, – отрубил Антон.

В голосе Сергеева послышалось раздражение:

– Но вы видели сегодня, что случилось с Астаховой?

– Послушайте, – плечи Ланского устало опустились. – Это их с Катрин дела. В них лучше не лезть. Я один раз вмешался – зарекся на всю жизнь. Он истолковал это превратно и недвусмысленно дал понять, чтобы я держался от Катрин подальше. Я даже Анне об этом не рассказывал. Он рассвирепел. Всеобщее неодобрение мы ему сегодня высказали, но разборок никто устраивать не будет – Катрин этого не хочет. Пока, во всяком случае.

– Понятно. Пусть, значит, продолжает в том же духе. Ладно… Во сколько вы проснулись утром?

– Около десяти.

– Вы слышали, как к вам в комнату заходил Рыков?

– Сквозь сон. Но не разговаривал с ним.

– А что у вас с рукой? – кивнул майор на забинтованное запястье Антона.

– Как мило, что вы спросили, – Антон поправил повязку. – Когда утром мы с Анной пришли на кухню, на полу была россыпь битого стекла – кто-то, видимо, ночью в темноте расколотил стакан.

– Вы не знаете, кто?

– Кто угодно. Любой мог встать за водой и разбить этот чертов стакан в темноте.

– Необходимо, чтобы наш врач освидетельствовал вашу рану, – сказал Сергеев.

– Делайте, что хотите.

– Также необходимо взять вашу кровь на анализ.

– Зачем?

– Антон Альбертович, чем меньше ненужных вопросов вы будете задавать, тем больше облегчите нашу работу. Где осколки?

– В мусорном ведре, где ж еще? – зло ответил Ланской.

Зубов, не говоря ни слова, встал и отправился на кухню. На глазах всей компании он расстелил на полу бумажное полотенце и вытряс на него содержимое мусорного ведра. На сиреневую бумагу вывалились блистер из-под сменного лезвия, шкурка от сыра, груда осколков и… пятимиллилитровый шприц.