Нарко. Коготь ягуара - Джефф Мариотт

– А это что? – полюбопытствовал Агилар.

– Это ведьмины весы.

– Весы? И как они работают?

– Раз ведьма может летать на метле, – растолковал Монтойя, – значит, весит она меньше, чем должна для своих габаритов. Подозреваемых женщин взвешивали на них, и если находили слишком легкими, то казнили. Экзорцизм тут тоже был популярен. В те дни сатана сложа руки не сидел.

– У нас хватает собственных дьяволов и в наши дни, – заметил Агилар, думая об Эскобаре и ему подобных, но в этом месте ему было чуточку не по себе. Католичество с младых ногтей научило его тому, что дьяволы существуют на самом деле, не дело с ними заигрывать.

Они еще с полчаса разглядывали выставленные орудия пыток – тиски для пальцев и испанские сапоги, Колыбель Иуды и грубый деревянный «осел», а еще хитроумное бронзовое приспособление, назначения которого Агилар никак не мог постичь, пока Монтойя не сообщил, что оно называлось «дробилка голов», и тут же и механизм, и назначение стали вполне очевидны.

– Мы можем приспособить их для собственных нужд, – прокомментировал Монтойя. – Кто откажется говорить, если его сунуть в дробилку голов? Даже затягивать не надо; одна лишь мысль об этом развяжет язык.

– Кнут и пряник и так работают, – возразил Агилар. – Plato o plomo.

– С большинством людей само собой. Я говорю о крайних случаях.

– Будем надеяться, у нас их будет немного.

Покинув пыточные орудия, они пошли осматривать прочие исторические артефакты. В какой-то момент Монтойя рассмеялся вслух, и Агилар подошел к застекленной витрине, у которой тот остановился.

– Чего такого смешного?

– Очевидно, идеи дона Пабло ничуть не оригинальны, – указал Монтойя на листок бумаги с выцветшими лиловыми чернилами. – Это расписка пирата Фрэнсиса Дрейка. За десять миллионов песо он соглашается не спалить Картахену дотла. А когда ему заплатили, он выдал расписку.

– Точь-в-точь как Эскобар с угнанными машинами, – согласился Агилар. – Вот только ему хватило ума не записывать это на бумаге.

– Именно. Может, ему просто не хватило размаха. Ему следовало потребовать от Медельина сто миллионов долларов за то, чтобы не разрушать его. И, скорей всего, заплатили бы.

– И что ему делать с очередной сотней миллионов? – спросил Агилар. – Ему и имеющиеся-то ввек не потратить.

– Богачам денег всегда мало, – изрек Монтойя. – Так же как могущественным людям всегда мало власти. Все они хотят больше и больше, и чем больше имеют, тем больше хотят. Кстати, раз уж об этом речь, пойдем позаботимся о Родриго. Его убийство не сделает нас могущественными, зато поможет обогатиться.

* * *

По словам их контакта в телефонной компании, последние звонки Родриго шли из его пентхауса в кондоминиуме, расположенном в районе Бокагранде – на полоске суши, отделяющей Карибское море от Картахенской бухты. «Хилтон» расположился там же, на выдающейся вперед косе, так что море окружает его с трех сторон, а бухта в нескольких кварталах позади него. Дом Родриго, расположенный в четырех кварталах к северу, был виден из окон их номеров. Посетив музей, они отобедали в отеле, и Агилар наскоро позвонил Луизе. Потом они отправились на прогулку, пройдясь взад-вперед перед местной ставкой Родриго, потом по переулку позади нее, где отыскали въезд в подземную парковку.

На первом этаже разместились банк и магазин модной одежды. Между ними втиснулась двустворчатая стеклянная дверь, ведущая в вестибюль здания. Охранник сидел за высокой стойкой в окружении видеоэкранов, показывавших ему тротуар перед дверью, переулок позади здания и внутренность двух лифтов, обращенных к нему. Заглянув поверх стойки, Агилар углядел «Глок» у него на поясе. Еще один охранник, вооруженный сходным образом, вышел из лифта и подошел к стойке поболтать.

– Внутрь мы к нему не пробьемся, – заключил Монтойя по окончании рекогносцировки. – Но не может же он торчать внутри вечно.

– Мы тоже не можем торчать в Картахене вечно.

– Почему нет? Тебе тут не нравится? Славный отель, хорошие рестораны, симпатичные девушки.

– У нас есть работа. А я нужен Луизе дома.

– Знаю, знаю, ты преданный муж. Может, малость глуповатый, раз женился, будучи молодым и бедным, но теперь уж поздно идти на попятный.

– Не думаю, что это было глупо. Я люблю Луизу.

– И будешь любить по-прежнему, когда в твоем доме будет не продохнуть от монстров, у которых и шей-то нет, и ты будешь ночь напролет менять им грязные подгузники, верно?

– Конечно.

– Такая жизнь не по мне, братан, но ты можешь наслаждаться ею вовсю.

– Вот уж спасибо, – откликнулся Агилар. – И что теперь?

– Теперь попытаемся вычислить его распорядок, – объяснил Монтойя. – Когда приходит и когда уходит. Сколько при нем парней. Когда он подъезжает.

– На это может уйти не один день. Не одна неделя.

– Слушай, чел, если хочешь, я попрошу дона Пабло заменить тебя. А ты можешь езжать домой к Луизе и думать о деньгах, которые я тут загребаю. Или можешь вернуться домой с набитыми карманами, обеспечив ее финансовое благосостояние. Тебе решать.

– Я не говорю, что хочу уехать, Альберто. Я просто говорю, что давай провернем все это по-быстрому.

– Это продлится столько, сколько продлится. Давай-ка сядем у окошка, – кивком указал Монтойя на кафе через улицу. – Можем понаблюдать за дверью оттуда.

Перед отъездом с Асьенды Наполес они получили папку с разведданными, где излагалось все, что известно о Родриго. Окончил университет Картахены и после получения диплома занялся бизнесом вместе с двумя партнерами, скупая обветшавшие дома, восстанавливая и продавая их. Первые прибыли они вкладывали в новую недвижимость, и вскоре стали крупнейшими землевладельцами в городе.

Где-то по пути Родриго сообразил, что куда больше можно заработать контрабандой наркотиков, особенно учитывая удачное расположение Картахены на северном побережье Колумбии. Инвестиции в недвижимость он не бросил, построив несколько больших ранчо: скотоводческие ранчо – идеальный способ отмывки денег, растолковал Монтойя, потому что на бумаге можно купить десять тысяч коров за 100 000 песо каждую, а кто их станет считать? – и скупал офисные и жилые здания по всему региону. По пути партнеры испарились; предположительно погребены где-то там, где пасется этот скот.

Вложенные в папку фотографии показывали изящного блондина с редеющей шевелюрой и густыми усами. Он предпочитал носить рубашки расстегнутыми до середины груди, обычно с белым костюмом и одной-двумя золотыми цепочками на шее. Носил дорогие часы, каждый день месяца новые. Агилар не сомневался, что узнает его, если увидит.

– А если он пользуется гаражом и никогда не выходит через эту дверь?

– Тогда рано или поздно мы это сообразим. Но следить за гаражом, не попадаясь на глаза охране, куда труднее. Может, нам повезет.