Подручный смерти - Наталья Солнцева

Пашке позвонили друзья, и он засобирался на улицу.

– Ты куда? – вышел из своей комнаты дядька.

– Пойду, подышу чуток. Надоело в четырех стенах сидеть.

Слепцов скрыл радость и принялся выговаривать племяннику:

– Мать велела никуда тебя не выпускать, пока она на работе. Что я ей скажу?

– Я до ее прихода вернусь. Дядь Миш, только вы меня не выдавайте.

– Ладно уж, – смягчился тот. – Дело молодое, иди, гуляй. Сам таким был! Но гляди, не напейся опять. Обещаешь?

– Клянусь! – парень дурашливо ударил себя в грудь. – Вы тут не скучайте! Я проветрюсь и обратно.

Слепцов проводил его и направился к чулану. В прошлый раз ему не хватило времени справиться с навесным замком, но сейчас он должен успеть. Отмычка из сестриной шпильки получилась не ахти, но ничего другого под рукой не оказалось.

Если бы его спросили, зачем он лезет в чулан, Слепцов бы не нашел вразумительного ответа. Надо, и все. Хочется же понять, как он очутился там в первый раз! Без этого крышу сорвет.

Он поковырялся в замке несколько минут, и тот поддался. Из чулана пахнуло пылью и брагой. На полках стояли бутыли с самогоном. Лампочка под потолком мигнула и погасла. Слепцов выругался и потопал в кухню за фонариком…

У магазина Пашку поджидали пацаны, которые третьего дня отправили его на пустырь. Мать права, он сам виноват. Зачем что-то кому-то доказывать? Его запальчивостью просто воспользовались, чтобы подставить. Теперь на него могут повесить убийство.

Стараясь не думать об этом, он вразвалочку подошел к честной компании. На удивление, встретили его без подколок.

– Привет, Паш. Как жизнь?

– Нормалек. К нам дядька в гости приехал и слег с ангиной. Я за ним приглядываю.

– Ты, значит, типа в сиделки записался? Потому и не выходил?

– Мать работает, ей некогда за больным ухаживать.

– Что ж ты, Паша, обманул нас? – окружили его дружки. – Ушел на пустырь и с концами? Мы ждали, блин, а тебя все нет и нет! Может, ты не ходил к баракам? А кустами домой убежал? Струсил?

Павел, помня наставления матери, не стал отнекиваться.

– Ваша правда, – признался он. – Не смог я туда сунуться. Струхнул и давай бог ноги!

Один из парней хохотнул, но остальные его не поддержали.

– Что же тебя испугало? Только не прикидывайся, что не понимаешь. В ту ночь на пустыре бабу убили. Она возле бараков лежала… мертвая. Нас участковый допрашивал, всю душу вытряс! Что мы видели? Что слышали? Мы, Паша, на тебя не настучали.

– А че на меня стучать-то? – похолодел Пашка. – Меня там и близко не было.

– Ага, не было! Может, ты и есть убивец?

– Да вы че, пацаны…

– Сдрейфил? – переглянулись парни. – Значит, ты бабу замочил? Ну, ты даешь! Мы на бабу не спорили.

– Никого я не мочил! Я до бараков не дошел…

– Типа испугался? Чупакабру увидел?

– А если увидел? Вы бы тоже убежали…

Дружки вполне серьезно возразили:

– Чупакабра кричит смертным криком! А в ту ночь она не кричала. Зато вчера мы чуть не померли от страха, когда услышали…

Они рассказали, как решили поглядеть, не бродит ли по пустырю привидение, выпили для храбрости, а потом… началось такое, о чем лучше не вспоминать.

– Чудище зарычало и прямо на нас ломанулось!.. Огромное, косматое, копыта стучат, глазищи горят!.. Мы бежим, а оно догоняет… дышит в спину смрадом загробным!.. Ужас!..

– Видно, плохо чупакабра бегает, – осмелел Пашка. – Раз вы живые остались.

– Она по дороге отстала… Ей дальше пустыря нельзя! Тогда она свою силу теряет!

* * *

Перед тем как выйти из дому, Мариша целый час прихорашивалась. Укладывала волосы, подкрашивала ресницы.

– Что это с тобой? – удивилась мать. – Никак, влюбилась?

– Не говори ерунду, – просияла девушка.

– Ерунда, как же… Небось, я не слепая, вижу. Ладно, не хочешь, не говори.

Удовлетворенно разглядывая себя в зеркале, Мариша сообщила:

– Мы сегодня допоздна работаем, так что ты меня не жди, ложись спать.