Подручный смерти - Наталья Солнцева

– Я говорю, мне продали тушку курицы.

– А ты петуха хотела? Курица лучше, – обнадежила ее хозяйка. – Петух до вечера вариться будет. Он только на холодец и годится.

Лариса вернулась к своим мыслям. Мертвое тело, распростертое вблизи руин, принадлежит… кому же оно принадлежит? Женщине средних лет… или моложе. Как она оказалась в таком неподходящем для прогулок месте?

– У вас в городе убийства случаются?

– По пьяни, – кивнула хозяйка. – В прошлом месяце у кабака драка была, одного мужика ножом пырнули. Ничего, выжил. А летом двое алкашей что-то не поделили, один другого бутылкой по голове огрел. Насмерть! Прямо в висок угодил. Ясное дело, водка до добра не доводит.

Лариса поставила курицу вариться и пошла взглянуть на Рената. Как он там? Она не думала, не гадала, что окажется в затрапезном городишке и будет готовить бульон на печи…

* * *

Чемагин на приеме опять жаловался на боли в спине.

– Не помогают ваши лекарства, доктор…

– Потому что вы не хотите выздоравливать, – парировал Бортников. – Вам нужна ваша болезнь. Подумайте, зачем?

– Вы в своем уме? – разозлился пациент.

– Я-то в своем. А вы, если рассчитываете избавиться от приступов, шевелите мозгами! Физических причин у вашей болезни я не нахожу. Значит, есть причина более глубокая, укоренившаяся в вашем сознании, а не в теле.

– Это какая же?

– К сожалению, я вам ответить не могу. Копайтесь в себе, сударь, ищите. Что вам напоминает ваша боль?

– Удар в спину! – выпалил Чемагин. Вероятно, он сам не ожидал такого высказывания и смешался.

– Вот! Уже теплее! – обрадовался Бортников. – Подумайте, как могло произойти, что вы получили удар в спину? От кого? За что? Когда?

– Ну, это… вы хватили… Никто меня в спину не бил с такой силой, чтобы…

Больной осекся и плотно сжал губы, словно боясь проговориться. Мысли, которые пришли ему в голову, были сумбурными и тревожными. В позвоночнике кольнуло, лопатки свело судорогой.

– Вы… шарлатан! – выдавил он.

– Я попал в точку, не так ли? – развеселился доктор. – Ваша боль откликнулась на мои слова. Я вызвал ее из недр вашей памяти. Теперь вам остается распознать источник ваших страданий. Попробуйте, Чемагин. Я понимаю, что это не просто. Но боюсь, другого выхода у вас нет. Либо всю жизнь бороться с симптомами, либо вырвать у болезни питающий ее корень.

Пациента передернуло.

– Я понял, почему вы поклоняетесь крокодилу! Вы на него похожи. У вас большие острые зубы и совсем нет жалости.

Мариша аж рот открыла от такой пикировки. Если бы главный услышал, как Бортников разговаривает с больным, его бы кондратий хватил.

Между тем Чемагин вместо законного возмущения притих и задумался. Таким задумчивым он и вышел, забыв попрощаться. У него заныла спина, на сердце легла тяжесть. Впрочем, он давно не ощущал легкости. Он забыл, что это такое. Гнет, который он носил в себе, толкал его на неадекватные поступки. Чтобы пощекотать себе нервы и отвлечься, он направился в сторону пустыря.

Бортникову не хватало воздуху. Разговор с этим человеком словно высосал из него изрядную долю энергии. Он открыл окно и высунулся наружу, чтобы охладить горящую голову.

Внезапно в кабинет ворвалась санитарка, кинулась к Марише, и они возбужденно зашушукались. Доктор не слышал, о чем они говорят. Он вспомнил о больном ангиной, которого посетил утром. Его томило плохое предчувствие. Надо бы проведать человека, но у него не было ни сил, ни желания. Хотелось одного – поесть и лечь.

– Кирилл Сергеич…

Он обернулся и увидел, что санитарка ушла, а Мариша вот-вот хлопнется в обморок.

– Что с тобой?

Она пошатнулась и схватилась за сердце.

– Авилова…

– Что Авилова? Что?! Да говори же!

– Ее… убили…

– Не понял. Вчера она была на дежурстве…

– Мы повздорили, – всхлипнула Мариша. – Из-за пустяка… Потом я ушла домой, а она… а ее…

– Постой. Где это случилось?

– На пустыре… После работы она не вернулась домой, но ее не сразу хватились. Авилова живет одна, в своей половине дома. Санитарка сказала, что утром звонил ее отец, спрашивал, нет ли ее на работе. Никто не придал этому значения… Что же теперь будет?

Мариша плюхнулась на кушетку и закрыла лицо руками. Ее трясло. Бортников вспомнил о «маньяке», который вчера преследовал девушку. Надо было отнестись серьезно к ее словам, заявить в полицию. А он перевел все в шутку.

– На месте Авиловой должна была быть я…

– Погоди. Вчера вечером у нее было дежурство. Ты ушла домой, а она осталась?

– Она согласилась подменить Лосеву…

– Как же тогда Авилова попала на пустырь?

– Не знаю… Гардеробщица видела, как она выходила из поликлиники… следом за мной. Сначала я вышла, потом она…

Видимо, Мариша впервые сопоставила эти факты и ужаснулась. Авилова пошла за ней! Но зачем?

– Было еще не очень поздно…

– Куда она могла пойти? – заволновался Бортников.

– Не знаю… Я ушла первая.

– О чем вы говорили перед твоим уходом?

Не признаваться же было, что они с Авиловой поссорились из-за Бортникова? Мариша медлила с ответом, подыскивая другой повод для размолвки. Как назло, ничего путного в голову не шло.

– Чего молчим? – нахмурился доктор.

– Я не молчу… Я вспоминаю… Авилова была недовольна, что я заняла ее место, и решила выяснить отношения. Сначала ведь она работала с вами…

– Так главный распорядился. Он назначил тебя вместо нее.

– Я пыталась ей объяснить, но она и слушать не хотела. Считала, что я ее подсиживаю.

– Ерунда какая-то, – пожал плечами Бортников.

– Может, для вас и ерунда, а для Авиловой – повод для ненависти. Она бы меня стерла в порошок, если бы могла. Ой!.. – спохватилась Мариша. – Только вы никому не говорите!

До нее вдруг дошло, что в смерти Авиловой могут обвинить ее. Они соперничали, Авилова ей угрожала. И вчерашний вечер мог стать роковым для одной их них.

– Как ее убили? – почуяв недоброе, допытывался доктор.

В таких городках, как Грибовка, слухи распространяются с быстротой молнии. Тело Авиловой нашел собачник, который искал пропавшую болонку. Он решил, что его любимица могла стать жертвой чупакабры, и отправился на пустырь в надежде обнаружить хотя бы останки песика. Вместо болонки искатель наткнулся на тело женщины.

– Говорят, она была задушена…