Подручный смерти - Наталья Солнцева

От горячего чая с малиной Слепцова разморило, лоб покрылся испариной. Он взглянул на старые, как этот дом, ходики. Анюта не скоро придет с работы, помочь бы ей по хозяйству, но он еще слишком слаб.

Вернувшись в комнату, он лег и задумался. О чем доктор спрашивал Анюту? Та что-то говорила про «кукурузник»…

Мысль о самолетах забросила его в Туву. Река Уюк, на берегу которой они вели раскопки, протекала в межгорье. Прибрежная полынная степь переходила в редколесье, склоны хребтов покрывал лиственник вперемешку с кедрачом. Слепцов брал с собой ружье и шел в горы – вроде бы искать камни с руническими письменами. Замшелые плиты попадались в самых глухих местах. В горах водились дикие звери, и Слепцов прослыл в экспедиции заядлым охотником. Пару раз он добыл лисицу, чтобы подтвердить свою охотничью репутацию. Стрелять в косулю было жалко, а зайцы ему не попадались.

Однажды он спустился в расселину, где наткнулся на странные обломки, поросшие травой и кустарником. Он облазал там каждую пядь…

– Дядь Миш!

Слепцов вздрогнул и подскочил на кровати от неожиданности.

– Чего тебе?

– Я щи разогрел, – робко сообщил племянник. – Мать велела вас накормить.

– Спасибо, я не голоден…

Оказывается, пришло время обеда. Но у Слепцова не было ни малейшего желания есть. Пашка закрыл за собой дверь, а он сел и обвел напряженным взглядом комнату. Его рюкзак висел на спинке стула. Он встал и обшарил все внутренности заплечного мешка, ощупал кармашки. Пусто.

Сестра выложила его вещи, грязные постирала, чистые спрятала в шкаф. Слепцов перерыл полку с вещами, постоял в раздумьях, потом подошел к окну и выглянул во двор. Голые деревья, серое небо, почернелый штакетник. Тошно, тоскливо. На душе тяжелый осадок.

Из кухни потянуло запахом разваренной капусты, и Слепцов плотнее прикрыл дверь. Несколько минут прошли в беспричинной тревоге.

– Дядь Миш, – опять сунулся племянник. – Вы как? Мать звонила, спрашивала.

– Нормально.

– Я за хлебом сбегаю? Вы побудете один?

– Я что, малый ребенок?

Хлопнула входная дверь, и Слепцов остался наедине со своими мыслями. В голове зашумело, во рту пересохло. Он был рад, что племянник ушел. Тело сотрясал озноб, и он прислонился спиной к печке. Внезапно он направился в комнату сестры, встал на цыпочки и сунул руку за икону. Ключа не было. Все правильно! Анюта его перепрятала от греха подальше.

Он обыскал комнату и догадался, что сестра забрала ключ с собой.

– Черт!.. В чулан не попасть…

* * *

Ренат рвался на прогулку, Лариса возражала:

– Тебе рано выходить из дому. На улице ветер, сырость. Того и гляди, дождь пустится.

– Я хочу пройтись по пустырю. Там женщину убили. Мне надо знать, кто…

– Зачем?

– Где-то рядом бродит смерть, я чувствую… Это она кричит на пустыре. Мне знаком ее голос…

– Думаешь, в руинах воет волк? Колдун-оборотень? От волчьего воя у людей кровь стынет в жилах.

– Мне не дает покоя одна мысль! Доктор, у которого мы побывали… В его кабинете стоял запах смерти. Кстати, насчет крокодила, – усмехнулся Ренат. – Когда-то доктор поклонялся Себеку и брал у него кровь для лечения своего господина. Люди не меняются. Они выглядят по-другому, ведут себя по-другому, но их суть остается прежней.

– К чему ты клонишь?

– Я бы поговорил с доктором еще раз. Он задает интересные вопросы. Он подходит к болезни как маг, а не как медик. Вряд ли он сам понимает, что делает. Но мне нравится его подход.

– А как же запах смерти?

– Врач всегда идет об руку со смертью. Но в данном случае… примешивается что-то еще…

Ренат и Лариса сидели на старомодном диване с деревянной спинкой. На кухонной плите грелся бульон. Хозяйка ушла к соседке, и постояльцы могли говорить, не опасаясь посторонних ушей.

– Я хочу побродить по улицам, почувствовать, чем дышит этот городок.

– Опять ты за свое? У тебя кашель! Подожди хотя бы до завтра.

– Вроде бы здесь нет ничего примечательного, – продолжал Ренат. – Кроме пустыря. Держу пари, жуткие звуки появились там недавно.

Он пустился в путаные рассуждения. Его видения были отрывочны и туманны. Должно быть, ему мешала болезнь. Он сильно кашлял. Недомогание усугублялось внутренней тревогой.

Лариса накормила его бульоном, а на сладкое хозяйка испекла яблочный пирог. Но сладкоежка Ренат отказался от десерта.

– Труп медсестры Авиловой – не последний, – заключил он.

– Можно хотя бы за столом обойтись без трупов?

У Ларисы пропал аппетит. Она отодвинула от себя тарелку с пирогом и принялась собирать посуду.

– Интересно, наш попутчик уже обращался к доктору Бортникову?

– Археолог? Зачем спрашивать, если ответ известен. Разумеется, да. Осень – сезон вирусных инфекций. Не вижу ничего удивительного в том, что вокруг много больных. Обычно они обращаются за медицинской помощью, а Бортников живет рядом. Вот соседи к нему и бегают.

– Теперь мы тоже его соседи. Это – рок, дорогая.

– Послушай, ты бы лучше задумался, откуда у тебя бронхит?

Ренат сидел, развалившись на диване, и смотрел, как она моет посуду. Его бронхит связан с какими-то страшными вещами. Он пока не понимает, с какими именно. Оказывается, быть провидцем для самого себя куда сложнее, чем для других.

– Визит к доктору не прошел для меня даром, – признался он. – Я вспомнил, что мой бронхит обостряется в сырую погоду. Дождь, слякоть… и я начинаю кашлять.

– В этом ты не одинок. Миллионы людей могут подписаться под твоими словами.

– Ты права…

Ренат закрыл глаза. Он слышал, как Лариса споласкивает тарелки, складывает их на сушилку. Все это казалось далеким и несущественным. Он мысленно перенесся в свое детство, когда отец взял его с собой на охоту…

В лесу они промокли и продрогли. После той чертовой охоты Ренат впервые тяжело заболел. Простуда осложнилась бронхитом.

– Это случилось на охоте! – осенило его. – Я имею в виду болезнь. Отец выстрелил в зайца, я очень расстроился.

– Тебе было жаль зайца?

– Почему-то мне было жаль себя. Глупо, да? Звук выстрела и запах пороха долго преследовали меня. Мне часто снилось, как отец стреляет в зайца, и я просыпался в холодном поту…

– Потом ты вырос и все забыл?

– Не забыл. Отец высмеял меня, когда я в следующий раз отказался идти с ним на охоту, и назвал хлюпиком. С тех пор между нами часто возникали ссоры. Мы отдалились друг от друга. Я не мог преодолеть неприязнь, которую он мне внушал.