Иностранный русский - Татьяна Шахматова

«Если бы я был поэтом Фирдоуси, то звал бы вас «пари», – слава богу эту мысль мне все же удалось оставить при себе.

Девушку, кстати, звали так же, как мою воображаемую домохозяйку, супругу иностранца.

– Наталья, прошу вас, вбейте мне свой номер. Хочу начать жизнь с чистого телефонного справочника, – наглел я.

– Так вы же старый номер хотите восстановить. У вас все номера сохранятся, – посмеивалась Наталья, показывая жемчужные зубы.

– Увы и ах! Мои номера хранились в памяти телефона.

– Вот многие так делают почему-то, – назидательно произнесла моя новая фея, тонкими пальчиками набирая что-то на своем компьютере. – Не думают, что с телефоном может что-то случиться. И все.

– И все, – повторил я, наблюдая за ее действиями с дурацкой мыслью: хоть бы она возилась подольше.

Наталья была не похожа на Марго. Ни цветом волос, ни фигурой, ни лицом. И от этого она нравилась мне еще больше. Я почти гордился собой – преодоление возможно.

К моему удивлению, она действительно набрала свой номер, нажала звонок на выбранной мной трубке, и телефон в кармане ее джинсов завибрировал.

– Я лишился телефона, зато приобрел волшебный номер! – нес я пургу и достал карту, чтобы расплатиться.

– А тариф сменить не хотите на более выгодный? – поинтересовалась девушка и ласково улыбнулась. – Вот смотрите, есть десять гигабайт Интернета, бизнес-порция звонков и СМС, а оплата всего восемьдесят рублей в день.

– Всего?

– Всего, – просияла Наталья и кивнула заговорщицки, мол, ну, что, подключаю?

– Но это две с половиной тысячи в месяц, – смутился я.

– Всего две тысячи четыреста рублей! – бодро поправила девушка.

– Всего?

– Всего!

– Зачем же вы так, Наталья? – спросил я прекрасную нимфу.

– Как? – Удивление в ее голосе казалось искренним, но улыбка была широка и профессиональна.

– Что я буду делать с таким огромным трафиком?

– Фильмы смотреть, – отвечала она, ни секунды не раздумывая.

Мне стало не по себе.

– Какие фильмы, Натали? Вы же только что продали мне телефон без смарт-функций?

Еще на что-то надеясь, я повернул к ней двуцветный экран моей новой трубки, предназначенной только для звонков и больше ни для чего.

Однако красотка продолжала гнуть свою линию, улыбаясь, словно ее запрограммировали.

– Ну а вдруг вы поменяете телефон? Например, купите айфон, а у вас уже полный пакет услуг. – Голос ее был все так же позитивен, огромные глаза прекрасны и – сейчас я это заметил – стеклянны.

Наталья еще не подозревала, что за эти несколько секунд из девушки, к ногам которой кидают судьбы, превратилась в очередную говорящую голову.

Долбаное поколение Y, неповзрослевшие Питеры Пэны, девочки и мальчики, мечтающие о легкой и красивой жизни, пяти отпусках в год на море, машинах, квартирах, ибо они этого достойны.

Мне стало грустно. Я сам поколение Y, детство мое прошло в 90-х, а юность и совершеннолетие пришлись на 2010-е. X, Y. Дальше точно Z?

Психологи сказали бы, что я злюсь, потому что не могу принять изменяющийся мир, не мыслю проектно, не выхожу из зоны комфорта и, возможно даже, завидую этой девочке, умеющей жить здесь и сейчас. В том смысле, что здесь и сейчас она впарит десятку-другому простаков ненужную хрень, получит премию и завтра поедет отдыхать в Турцию, чтобы завалить свой Инстаграм фотками в бикини на шезлонге.

В такие моменты я напоминаю себе старого ворчливого хрыча. Что делать? Я действительно такой. Зануды есть абсолютно во всех поколениях, даже в поколении двадцатилетних.

– Спасибо, не надо. Оставьте прежний тариф, – попросил я, но Наталья вдруг захлопала ресницами, и голос ее полился нежным ручейком.

– Ой! По-моему, я уже подключила. Вы производите впечатление человека занятого, успешного, я подумала, что лучше сразу подключить…

– Отключите, – прервал я ее, чувствуя усталость и желание побыстрее уйти.

– Но это невозможно, – растерянно пробормотала бывшая новая фея.

– Возможно, – спокойно, но так, чтобы она поняла, что я больше не шучу, проговорил я. – Я же не трусы у вас купил. Закон о правах потребителя.

– Ты юрист, что ли? – поинтересовалась она с неожиданной и слишком явной неприязнью в голосе, моментально перейдя с приторно-вежливого «вы» на хамоватое «тыканье». – Типа самый умный?

Она закатила глаза, и все окончательно встало на свои места: не было никакой феи Натали, была какая-то Наташка – продавщица из сельпо. Я подумал о том, смог бы я объяснить эту метаморфозу имен своим студентам?

– Нет, самый дурак, – в тон ей ответил я. – Это называется продавать заведомо невыполнимые услуги. Статья сто пятьдесят девятая Уголовного кодекса – мошенничество, – продиктовал я ей на память вместо ответа.

Работая с Викой несколько лет, я уже помнил некоторые особо распространенные статьи и подзаконные акты наизусть. Для походов по магазинам статья 159-я просто незаменима.

– Сейчас позову менеджера, – кинула Наталья и с томностью, достойной лучшего применения, удалилась из зала.

Разговор с менеджером оказался не менее увлекательным.

Наверное, никакой Станислав Лем, братья Стругацкие и все писатели-фантасты, вместе взятые, не смогли бы придумать столько способов использовать за месяц 10 гигабайт Интернета на не подключенной к Интернету «Нокии».

Голос менеджера был бодр, свеж и ароматен, как чистящие средства в дорогих гостиницах. Однако все это не было оценено по достоинству. Я выбил свой прежний тариф и вышел из салона в ярости, твердо уверенный, что со мной явно что-то не так, работал какой-то закон подлости: только я начинал думать, что жизнь наладилась, как тут же получал рецидив.

Я выключил телефон и в сердцах забросил его подальше в сумку. Поужинал «Дошираком» и завалился спать в тоске и злости. Филюша орал, словно заведенный: противно и протяжно, но был проигнорирован в воспитательных целях и не получил не то что свежей вырезки, как рекомендовала его хозяйка, а даже презираемого им сухого корма.

– Я тебе покажу, кто тут Макаренко, а кто Песталоцци, жирная ты задница! Ты мне ответишь за телефон! – сказал я, выйдя в коридор.

Наконец до кота дошло, что с ужином вышел облом, он сверкнул глазами, влез на шкаф для обуви у входной двери и повернулся своей самой заповедной частью тела. Никогда не думал, что буду в состоянии ненавидеть животное. Но в тот момент я ненавидел его больше, чем кого-либо в жизни. В свое оправдание могу сказать лишь то, что Филюша, с моей точки зрения, лишь условно мог называться котом. Коты и собаки, львы, орлы и куропатки, как и совсем маленькие дети, живут в другом, нечеловеческом масштабе. Им нет дела до наших суетных дел, склок и интриг. Животные настроены на ритмы большой жизни, они созвучны рекам, лесам, грозам, вулканам, солнцу и ветру. Они не убивают для демонстрации власти, не гнобят ради удовольствия, не сплетничают из любопытства. Филюша не такой. Чем больше я узнавал этого кота, тем больше начинал верить в реинкарнацию. Мне казалось, что в тело Филиппа вселился какой-то сильно начудивший в своей прошлой жизни студент из какой-нибудь жаркой далекой страны.