Мир вашему дурдому! - Татьяна Луганцева

Музу волновала судьба Григория Георгиевича. У нее просто разрывалось сердце, ее задело, что она так оговорила человека, так ошиблась. Оказывается, он был разведен, как ей это в голову не приходило? Да, она была у него в семье, видела его дочь, но он мог просто зайти к дочери, даже мог там жить, но при этом совершенно спокойно быть в разводе, что и получилось! «Вот дура, что наделала! Что они с ним сейчас делают? Какой кошмар! Почему я так поступила? Позавидовала его счастью, он так мило ворковал с этой блондинкой! Я все испортила! Какая же я зараза! Что я за человек? Раньше за мной такого не наблюдалось. Я не успокоюсь, пока не исправлю ситуацию, – решила Муза. – Интересно, что за устройство на нем было? Как они сказали? “Жучок”, да!» Мысли Музы путались с каждой секундой всё больше. «А если его покалечат?» – крутилась в голове основная мысль.

– Будете что-нибудь еще заказывать? – донеслось до ее сознания.

– Что? – вздрогнула она.

– Будете что-нибудь еще заказывать? – спросил официант.

– Я?

– Ну, а кто? Я же к вам подошел.

– Я буду… Принесите бутылку вина, – совершенно серьезно сказала Муза.

– И еще я вынужден вам сказать… – Официант отвел глаза в смущении.

– Что же?

– Дело в том, что мужчина, за столиком которого вы сначала сидели, заявил, что вы выпили больше вина, чем он. Он отказался оплачивать вторую бутылку. – Парень готов был провалиться от стыда сквозь землю. – Извините, у нас такое в первый раз, обычно мужчины платят…

– Я понимаю. Так то – мужчины! А мне везет только на козлов! Вот куда бы я ни сунулась, одни козлы! Цена бутылки? – спросила Муза.

– Семьсот рублей.

– Хорошо, я оплачу. И еще одну принесите, у меня хватит и на две бутылки. Вот сволочь меркантильная! Мерзавец! Слушайте, он наверняка здесь не в первый раз! Предупреждайте его спутниц о его мелочности заранее, – сказала она. – Несите вино! Гулять так гулять, тем более я у вас точно в последний раз.

– Хорошо. – Официант быстро удалился.

Муза попыталась уничтожить взглядом Игоря, но это не удалось – он пребывал в расстроенных чувствах, но всецело был поглощен рассматриванием других женщин. Хотя морщинка, которая пролегла у него между бровей, выдавала, что он усиленно подсчитывал, сколько потратил впустую на второе свидание.

«Вот дать бы ему по башке! Гадина!» – подумала Муза. Не дожидаясь заказа, она по стеночке проскользнула в служебное помещение и, потерявшись в темноте, зашла в какую-то дверь. Она оказалась в плохо освещенном коридоре, который был завален каким-то хламом, что противоречило всем правилам пожарной безопасности, но Муза не была пожарным инспектором, она оказалась здесь по зову сердца и совести.

Она ловко преодолела кучу коробок, пустых и чем-то набитых, перелезла через груду какого-то тряпья и страшно боялась на кого-нибудь нарваться. Потому что на вопрос: «А что вы здесь делаете?» – у нее не было ответа, ничего не приходило в голову. Она быстро добежала до конца длинного коридора, заметив, что усиливается запах еды, человеческий гомон, звон посуды и льющейся воды.

В помещении, куда она заглянула, находилась кухня. Муза, чтобы не обнаружить себя, тихонько отступила в темный коридор. Пройдя метров тридцать по лестнице, ведущей вниз, она оказалась в подвальном помещении и сразу же услышала подозрительные звуки – хлопки, сдавленные крики и жуткие шлепки, словно шла озвучка военного фильма – пытали попавших к немцам советских разведчиков. «Говори, падаль! Чего вынюхивал?» – услышала она.

– Пошел ты, – ответил знакомый голос, сплевывая.