Мир вашему дурдому! - Татьяна Луганцева

Долго рассиживаться Музе не пришлось, потому что уже через час она при полном параде, с сумкой и чемоданом, вышла на перрон в неизвестном ей городке Верхневолжске, где проживал сын Федора, с которым у нее все должно было получиться, иначе вся затея не имела никакого смысла. Можно было предположить, что река Волга брала свое начало именно в этом городке… Больше про него Музе ничего не было известно, к сожалению и к расстройству.

Перрон, переход в туннеле под путями и наконец – выход в город с пыхтением и применением грубой физической силы для переноса чемодана. Муза перевела дух, потому что здесь тащить чемодан ей никто не помогал, что выглядело странно в большом потоке мужчин, шагающих мимо ее страданий.

Когда Муза вышла из вокзала, она увидела три странных здания на привокзальной площади. На одном была большая надпись «Автовокзал». Железнодорожный и автовокзал в этом городе являлись близнецами-братьями. Ну, оно и понятно, Верхневолжский – областной центр. Люди, приезжавшие сюда по железной дороге, сразу же могли пересесть на автобус и поехать в Торжок, Удомлю и другие города, располагающиеся в Верхневолжской области. Второе здание – серое, большое и мрачное, было обнесено лесами и напоминало очертаниями религиозное сооружение. Было совершенно непонятно, что это строилось: мечеть, православный храм или костел? Здание, относящееся непонятно к какой религии, как будто специально строилось у вокзала, с целью поприветствовать представителей всех конфессий, приезжающих в городок.

И третье здание – гостиница «Турист» – тоже поразило воображение Музы, туда она и направлялась. Слава богу, что оно было так близко. Это была большая «спичечная» коробка, исключительно советская постройка без тени декора, без колонн, без лепнины, без орнамента, без лица… Такой большой параллелепипед с квадратными окнами и вывеской «Турист».

«Мне туда», – подумала Муза, а когда подошла ближе, поняла, почему название гостиницы написано с маленькой буквы, а перед буквой «т» остались какие-то металлические конструкции аккурат для двух букв. Скорее всего, в советские времена эта гостиница называлась «Интурист», как главный отель в городе, способный принять иностранную делегацию. Такие гостиницы были в каждом городе, имеющем значение. Когда вся система рухнула, не нашлось денег сделать для гостиницы новую вывеску, от названия просто оторвали первые две буквы и оставили ненавязчивое название «Турист». Так решила Муза, да, скорее всего, именно так все и было.

Еще Муза подумала, что это, должно быть, хорошая гостиница, раз в прошлом в ней селили иностранных граждан. Тогда это должна была быть лучшая гостиница в городе. Отрицательными сторонами таких гостиниц были валютные проститутки, круглосуточная продажа алкоголя, торговля валютой из-под полы и пристальное наблюдение за гостиницей определенными структурами. В номерах, где селились иностранные граждане, всегда устанавливалась прослушка.

Движение перед гостиницей было очень интенсивным, и Муза еле перешла площадь со своим чемоданом. В холодном сером холле гостиницы ее встретил унылый взгляд охранника и безразличный взгляд молодой женщины за стойкой администратора, которая была пластмассовой, белой и абсолютно некрасивой, со следами чернил на поверхности и скоплениями пыли в уголках светлого пластика.

– Да? – подняла на нее глаза девушка, продолжая выверять что-то в документах.

– Для меня заказан номер, бронь номер восемнадцать, – сказала Муза.

– Муза Юрьевна? – уныло спросила администраторша, проверив документы по брони.

– Да, это я, – ответила Муза.

– Люкс трехкомнатный? – спросила женщина.

– Я не знаю, сколько комнат, но люкс, – согласилась Муза.

– Сутки – три тысячи. Сколько суток будете оплачивать?

– Для начала за неделю, – достала кошелек Муза.

– Сразу за неделю? Мы деньги назад не возвращаем! – сразу же предупредила девушка.

– Зачем мне возвращать? – не поняла ее Муза. – Я, наоборот, все заплатить хочу…

– Смотрите! – поджала губы администраторша и выписала квитанцию. – Посещения в гостинице до одиннадцати вечера. – Проживать в номере может сколько угодно человек.

– Что значит – сколько угодно? – не поняла Муза.

– Двое, трое, четверо, десять человек – только все должны отметиться здесь, на стойке администратора. Вы оплачиваете номер за сутки и можете делать в нем что угодно, – сказала девушка, смотря на нее пронзительно, словно говоря: «Ну что тут непонятного?»

– Я поняла, но я в этом городе никого не знаю, проживать буду одна, – ответила Муза, словно отчитываясь перед администраторшей и боясь сглазить свое будущее.

Ей выдали ключ и сказали, что можно подняться на лифте на третий этаж. О том, чтобы в этом отеле помогли донести чемодан до номера, к чему Муза привыкла за границей, даже и речи не было. Муза докатила до номера свой груз сама. Она воочию смогла оценить допотопный лифт щербинского производства, который резко останавливался, трясся на ходу, долго думал, открывать двери или нет, и явно был опасен. В таком лифте возникала только одна мысль – доедет он или нет?

Полы и стены в гостинице были обшарпанные, давно просящие ремонта. На стенах к тому же висели страшные объявления типа «Массаж на дому классический – тысяча рублей, эротический – по договоренности». Или «Маникюр и педикюр с целью экономии времени сразу за тысячу рублей». «Туристическая фирма “Эдельвейс” – основное направление “Турция всё включено”», словно это было полное название страны.

«Кто бы сомневался», – усмехнулась Муза, она сама ни за что не обратилась бы ни по одному из объявлений, висящих в таком гадюшнике. Муза протащилась по длинному и очень узкому коридору, который, казалось, не имел ни начала, ни конца, по обе стороны которого тянулись двери. Они все были одинаковые, тонкие, из ДСП, с черными номерами и круглыми ручками с замочными скважинами. Это притом, что во всем мире давно пользовались электронными карточками. Пол в коридоре был неровным, шел устрашающими волнами, поэтому Муза всё время спотыкалась.

Муза открыла свой номер ключом и вошла в помещение. Затхлый запах неприятно ударил в нос. В номере было убрано, но сразу было понятно, что в нем давно не жили, да и уборки прямо перед заселением не было, поэтому все покрылось уже небольшим слоем пыли. В прихожей стоял покосившийся шкаф для одежды и висело большое зеркало без рамы и с длинной трещиной, что было неприемлемо для суеверных людей. Смотреть в него было не очень приятно, изображение разламывалось на половинки, но, видимо, администрация посчитала, что одна трещина – это еще немного, вполне можно себя рассмотреть. Однако это сулило всем посмотревшим в него неприятности и несчастья, если верить в приметы.