Грабеж – дело тонкое - Вячеслав Денисов

– Первый вопрос, который у меня возник только что, это – с какой целью ты спрашиваешь – «Кто»?

Продолжая морщиться от боли, огромный Яша наклонился над толстячком и вперил свой взгляд ему в подбородок.

– Кто вы такие? – повысил голос человек, который, судя по совпавшим особым приметам, и являлся Виктором Петровичем.

– Я же сказал – «зеленые». А ты, если сейчас продолжишь задавать вопросы, вместо того чтобы давать на них ответы, станешь синим.

В голове толстяка произошла ошибка при расчетах.

– Позвоните Владимиру Игнатьевичу в таможню. Он майор, и у нас с ним хорошие отношения...

– Оперативные, да? – улыбнулся Яша, оголяя два ряда изделий из металлокерамики. – Ты что, идиот? – Он ткнул Желюбчика пальцем в живот. – Я сильно на мусора похож? Наверное, вот этим костюмом за штуку баксов, да? – Яша подергал себя за лацкан. – Или нет? Наверное, этим партаком! – Яша заголил здоровую руку, оттянув на себя рукав, и взгляду Виктора Петровича предстало незамысловатое тату – «Погон с воткнутым в него кинжалом». – Или ты не видишь, что на моем лбу написано – «Две судимости, и через минуту появится третья»?!

Подняв руку, Яша постучал, словно в дверь, не по своему лбу, а почему-то по лбу Виктора Петровича.

– Короче, хороняка, веди в дом и быстро освежай свою память. Она сейчас может оказать добрую услугу твоему организму.

Желюбчик влетел в комнату, не поспевая ногами за своим телом. Локомотив, войдя в зал, быстро окинул интерьер взглядом опытного охотника за недвижимостью.

– Холостякуешь? – Дотянувшись до открытой бутылки, он налил в фужер бордовой жидкости, влил в рот, но тут же, словно из сифона, резко выплюнул вино на персидский ковер хозяина. – В эту бутылку что, предметы твоей контрабанды всем хором ходят?!

Весь вечер вчерашнего дня и начало этой ночи с Виктором Петровичем, торговцем экзотическими видами животных, происходили странные и пугающие его события. В начале восьмого вечера в квартиру вломились четверо «братков» и потребовали пять тысяч долларов за право верховодить в этом виде бизнеса. Дома у Виктора Петровича, как у старого опытного спекулянта и мошенника, деньги водились редко, дабы они не превратились в так называемые «средства, приобретенные преступным путем», и не были изъяты при первом же обыске. Благо «братки» вошли в положение Желюбчика, и момент передачи денежных средств был перенесен на двенадцать часов уже нового, только что наступившего дня. Однако перед самым уходом Виктор Петрович был предупрежден, что, если ему придет в голову какая-нибудь глупость и он, поддавшись минутной слабости, предупредит о месте и времени встречи каких-нибудь ментов, наступившие последствия могут быть самыми тяжкими. В качестве примера Желюбчику рассказали, как в прошлом году в терновском лесу совершенно случайно заблудился и умер от голода коммерсант из Минска.

– Какая глупость! – воскликнул Виктор Петрович, закрывая за ними дверь. – Я что, идиот, что ли?

Однако, вернувшись в комнату, он тут же позвонил своему «таможенному» куратору и предупредил, что у него вымогают деньги. Владимир Игнатьевич, который для Яши был просто Волохой, назвал Желюбчику номер телефона УБОПа и имя, к носителю которого он там должен будет обратиться. И Желюбчик обратился. В двенадцать часов в его квартиру прибыли сотрудники антимафиозного ведомства, проинструктировали, выдали диктофон с микрофонным шнуром и договорились встретиться завтра на месте передачи денег.

– Вы нас не увидите, – предупредил один из оперов. – Мы всегда незаметны.

Выходя на площадку, он, посмотрев на часы и раздирая в зевоте рот, добавил:

– Но, если вы нас лоханули, вы увидите нас очень скоро.

Переживая эти слова и распивая бордо, Виктор Петрович услышал звонок в дверь. И сейчас в его жилище находился еще какой-то, уже третий по счету криминальный квартет со смутными претензиями и туманным изложением требований. В том, что его будут бить, Виктор Петрович не сомневался ни на йоту. Вопрос в другом. Хитра братва, хитры и менты. А если эта четверка – посланцы кого-то из них на предмет лояльности исполнения обязательств по завтрашней передаче денег? Тут и татуировка, рисованная химическим карандашом, на теле опера-провокатора появиться может, и костюм от Рико Понти взаймы у банкира недолго взять...

А если это братва принимает у него зачет перед завтрашним экзаменом?..

– Что ты на меня смотришь, как зоофил на жирафа?!! – прорвался сквозь мысли Виктора Петровича крик незнакомого громилы. – Я спрашиваю – черепашки каймановые через твои руки проходили?!!

– Черепашки?.. – промямлил он. – Каймановые?..

– Все, я больше не могу, – решительно заявил бугай с перевязанной рукой и отошел к окну. – Балу, поговори с ним...

Перед Желюбчиком возникло тело, заслонившее все мироздание.

– Тебе что, подсказку из зала нужно?

После оплеухи с правой стокилограммовый Виктор Петрович отлетел в другой угол дивана.

– Может, он звонок другу хочет сделать? – не поворачиваясь, поинтересовался Яша. Он старательно смотрел на кончик сигареты и пытался совместить его с пламенем зажигалки.

После восьмого или девятого удара, когда у него уже была отбита вся требуха, Виктор Петрович понял, что нужно либо вспоминать что-то о каймановых черепашках, о присутствии которых в Тернове он даже не догадывался, либо уже завтра идти в собес за льготами по группе инвалидности. Покряхтывая под ломовыми ударами, которые сбивали в сторону не только мысли, но и все органы, Желюбчик Виктор прокручивал в голове фамилии фигурантов, одного из которых можно было бы подставить под этих косоголовых. Память, выполняя задачу поиска, быстро привела к одному парню, которому Желюбчик в прошлом году продал попугая ара. Тот должен был отдать за него полторы тысячи «зеленых» уже через неделю, как и договорились, но тут вмешался форсмажор. Ара издох, а вместо денег Желюбчик получил рекламации по поводу некачественного товара. С тех пор торговец животными поклялся никогда и никому не отдавать вечером стулья, не получив за них утром денег.

– Вспомнил, вспомнил одного!.. – прокричал он, пытаясь всеми припухлостями тела заслониться от разящих ударов ногами чудовища по кличке Балу. – Есть один... Я ему три месяца назад... Нет, две недели назад черепаху продал.