Места без поцелуев - Мария Жукова-Гладкова

Рысин включил кофеварку «Филипс».

– Ну, расскажите, чего это вы так веселились? – спросил Олег. – Я тут бьюсь над посланием турецкого султана датским проектировщикам, а вы ржете как лошади.

– Вить, – повернулся к Сидорову старик, – ты уж и Олежика повесели. Я-то от души посмеялся. – Иван Денисович взглянул на Рысина и добавил: – Витя мне про свои вчерашние приключения рассказывал.

Рысин вопросительно посмотрел на Сидорова, имевшего обыкновение попадать по пьянке в разные забавные истории, о которых потом, умея посмеяться над собой, рассказывал друзьям. А раз его Ольга с Рысиным сегодня с утра не очень-то церемонилась, значит, вчера Витя выкинул очередной фортель.

В общем, возвращался Сидоров домой из бани. Пятница – банный день, святое дело. А у Витиного дома за вчерашний день котлован выкопали. Поразительно – как это за один день такой раскопать успели? Но у нас раскапывают быстро, а вот закапывают… Причем котлован был с водой. Вернее, даже два котлована. Или один, но с дорожкой посередине. Оставили для пешеходов. Идешь как бы через мост над рекой. Скользковато, правда, и перил нет. Фонари, конечно, тоже все разбиты. Идет себе Витя спокойненько домой, идет – и тут качнуло его в сторонку. То ли ветер задул, то ли поскользнулся… Не помнит уже. И свалился он в эту водичку.

– В котлован, что ли? – спросил Рысин, с трудом удерживаясь от смеха.

Сидоров кивнул.

Вода холоднющая. Но Вите на пользу пошло: протрезвел сразу же. Дома его, естественно, принимали без особой ласки. Хотя он специально в парадняке постоял, чтобы вода с него стекла. Лужа перед лифтом внушительная осталась.

Рысин с Иваном Денисовичем переглянулись и расхохотались.

Звонит Витя в дверь. Старший сын открывает и видит отца всего в глине – он же не в дистиллированной воде плавал…

Супруга кричит из кухни: «Я только что полы вымыла, сними ботинки на лестнице, небось все в грязи после того, что у нас во дворе развели». Сын на отца смотрит и матери орет: «Папа весь в грязи». Ольга вылетает из кухни и видит мужа… А она еще утром предупреждала, чтобы он новое пальто на подстежке не надевал, в куртке шел, а Витя надел… Ой, что было…

– То-то она и со мной по телефону без особого энтузиазма разговаривала, – заметил Рысин.

Сегодня Ольга Витю никуда отпускать не хотела, чтобы опять не свалился. Но работа – святое дело.

– Ну повеселил, Витя, – улыбался Рысин. – Хоть посмеялись от души, а то одни проблемы и головная боль.

– Что случилось-то? – спросил Иван Денисович.

– А все время что-то случается, – пожал плечами Рысин. – Но ничего такого, с чем нельзя разобраться. Вот сейчас вместе с Витей надо обмозговать ответ датчанам – какая нам нужна информация в первую очередь?

– Шеф когда в Данию собирается? – деловым тоном спросил Сидоров. – Или скандинавы к нам?

Этого Туманов еще не решил. Лене в понедельник им звонить предстояло.

– Меня, конечно, к скандинавам не пошлют, – усмехнулся Сидоров.

Рысин тут же вспомнил, что Витя с одним здоровенным финном – Тепо, или Терхо, или как там его? – в Хельсинки учудил и как Туманову вместе с Хаапалой, его финским партнером, своих подчиненных из полицейского участка вызволять пришлось.

– Вы хоть на каком языке тогда говорили? – спросил Олег Леонидович у Вити. – Ведь финн по-русски, кажется, кроме «водка» и «мать твою», ничего не знает, а ты у нас тоже специалист лишь по родному – блатному и матерному.

– Общались как-то, – пожал плечами Сидоров. – И прекрасно друг друга понимали.

Иван Денисович усмехнулся в усы. Рысин тоже улыбнулся.

– Витя, прочитай факс датский еще раз, – попросил Олег Леонидович. – Туманов дает согласие, на нас с тобой ложатся детали. Тебе велено подобрать кадры.

– Кого? – в один голос спросили Сидоров и Иван Денисович.

– В общем, так… – начал Рысин.

И изложил сидящим у него в кабинете мужчинам суть идеи Туманова. Уяснив, что ему предписано подобрать персонал, Сидоров почесал в затылке.

– Короче, – закончил объяснения Рысин, – за проект беремся. Ты должен найти людей, чтобы были готовы приступить к работе со следующего понедельника. За результат, естественно, отвечаешь ты. Кого-то из новых можешь перебросить на немцев, чтобы наши постоянные высвободились для датчан. В общем, все на твое усмотрение.

Хоть Сидоров и был человеком пьющим, но работать умел, работу любил и, когда работал, ни капли не пил. Но вот потом мог себе позволить – и немало. Туманов и компаньоны давно убедились: ему можно доверять. Поэтому полностью на него полагались.

– Новым предлагать по пять лимонов на нос за эти полтора месяца? – уточнил Сидоров.

– Да, – кивнул Рысин. – Насчет премиальных посмотрим. Нашим, конечно, обязательно. А тебе…

Сидоров махнул рукой.

– Олег, то, что мне заплатите, у меня сомнений не вызывает. И не спрашиваю сколько. Сейчас не в том дело. Успеть бы…

– Боишься, что не удастся?

Сидорову требовалось точно знать объем работ: от этого зависело, сколько человек приглашать. По врученной ему бумажке – Сидоров кивнул на факс – он судить не мог. У датчан уже сделан какой-то объем работ или нет? Эти сто тридцать два чертежа, о которых идет речь, наши должны с нуля делать? Или датчане дадут свои, а наши должны их исправить в соответствии с российскими нормами? Сидорову требовалась точная информация.

Рысин достал листок бумаги и ручку и протянул Вите.

– Пиши список вопросов – все, что придет тебе в голову. Лена в понедельник переведет, и сбросим по факсу в Копенгаген. Но насчет людей начинай думать уже сегодня. Может, с кем и переговоришь за выходные. Нам нужно, чтобы проект был готов к Новому году.

– А я пошел в гараж, – сообщил Иван Денисович. – Как обратно соберешься домой, Витя, позвонишь.

Сидоров взял ручку и бумагу. Иван Денисович крепко пожал руку Рысину и следом за Виктором вышел из кабинета вице-президента.