Места без поцелуев - Мария Жукова-Гладкова

Ни москвичам, ни тем более Руди Лакнеру не пришло в голову проверить номер в «Невском Паласе» на наличие «жучков».

* * *

В понедельник Третьяков вместе с начальником службы безопасности «Анналбанка» заявили Руди Лакнеру, что они сделают так, что русские сами откажутся от денег.

Лакнер поинтересовался, как же быть с возвратом кредита тому банку, который уже перечислил деньги русским под проект «Тупасов». Ему ответили: ведь «Анналбанк» дал гарантию – не так ли? Значит, кредит будет возвращен. Его заверили, что в России уже сложилась налаженная система выбивания долгов, а также существуют опытные эксперты, профессионально занимающиеся такими делами. Возврат денег у русских волнений не вызывал, в особенности теперь, когда стали известны участники игры. Пока не все, конечно, но расследование уже велось первоклассными специалистами, так заверили Лакнера. К тому же российские методы убеждения самые действенные. Пусть во всем мире судьбу человека решают суды, пусть они определяют степень его виновности и отмеряют наказание. Российские суды тоже, в общем-то, судят по закону, но кто в России выполняет их постановления? У нас, наоборот, постоянно ломают голову над тем, как их лучше обойти. Нам правительство – очередной закон, или указ, или распоряжение, или постановление, а мы ему – не на тех напали. И, для сведения швейцарца, закон и правосудие в России – вещи разные, а поэтому у нас есть другие, кто судит по справедливости. К ним в подобных случаях и обращаются. Что, кстати, гораздо эффективнее – возврат долга практически гарантирован. Эти структуры, конечно, берут гораздо больше, чем официальные, – процентов пятьдесят от суммы долга, как правило, но, с другой стороны, не нужно платить пошлину и можно сэкономить на адвокате. Но главное – результат.

Швейцарцу было велено со спокойной душой возвращаться в свою Швейцарию: первый кредит, одобрение на предоставление которого он дал, будет возвращен, от второго откажутся сами русские. А Руди еще получит процент от российского банка за оказанные услуги.

К великому сожалению Туманова, в номере Семена Третьякова и начальника службы безопасности «Анналбанка» «жучков» установлено не было. Однако перед «Невским Паласом» уже дежурили ребята Равиля, чтобы тут же сесть им на хвост.

…Лена сидела в кресле и пила чай. И думала о Святославе и о том, жив ли он еще. Ей было его чисто по-человечески жаль. Она его любила когда-то… Желание больших денег – вполне естественное, и плох тот солдат, который не хочет стать генералом. А эти москвичи…

И тут Лену осенило: ведь москвичи, скорее всего, не успели бы так оперативно организовать выезд в северную столицу, ведь в лучшем случае этот самый Руди Лакнер позвонил им в четверг вечером. Лакнер говорил еще, что на «Болт-Балте» только рабочие вроде бы те же. Он не видел там ни одного из тех руководителей, с кем встречался в первый раз. А потом москвичи попросили назвать те фамилии, которые он помнит по первой поездке в Россию. Семен Третьяков из «Анналбанка» лично видел Жировецкого и Альмашинского, приезжавших в Белокаменную. С Седых не встречался, но, судя по репликам в номере «Невского Паласа», собирался это сделать… А значит…

Текста на пленке было очень много: Лена устала переводить, да и Туманов с Равилем утомились слушать. То есть устали все. Пошел двенадцатый час. Может, кое-что и упустили. Пока Лена говорила по-русски, пленка тоже крутилась, чтобы Равиль потом, в случае необходимости, мог прослушать и ее, когда переводчица будет занята со швейцарцами. Внезапно у Равиля зазвонил сотовый телефон: дежурившие у «Невского Паласа» ребята сообщили, что двое москвичей вышли из здания гостиницы с «дипломатами» и направились в сторону Московского вокзала. Кильдеев велел не выпускать их из виду и по мере развития событий докладывать.

Валентин Петрович с Равилем принялись обсуждать, связываться ли им с Москвой или с Дмитриевым и что даст каждый из вариантов. Кто им нужнее в дальнейшем? От кого можно больше поиметь? И вообще стоит ли с кем-то связываться?

Как поняла Лена, они, скорее всего, не обратили внимания на то, что больше всего беспокоило ее, – ведь каждый смотрит со своей колокольни.

– Шеф, – подала голос Лена.

Валентин Петрович и Равиль повернулись к ней.

– Тебя домой пора везти, – заявил Туманов. – Сейчас…

– Нет, – перебила Лена. – Вернее, да, но я не об этом.

Туманов с Равилем вопросительно посмотрели на нее.

– А в Святослава-то не эти стреляли, – заявила Лена. – Гастролеры были не от них.

Валентин Петрович с Кильдеевым переглянулись.

– Так, давай подробнее, – велел Туманов.

Лена объяснила им ход своих мыслей и еще раз прокрутила пленку. Москвичи еще только собирались встречаться с Седых. А главным аферистом считали испарившегося в воздухе Альмашинского.

«Посмотреть бы на него надо», – сказал в гостиничном номере начальник службы безопасности «Анналбанка» Третьякову после того, как Руди Лакнер упомянул фамилию Седых среди тех, с кем встречался во время своей первой поездки в Россию.

Ответа пленка не записала, но, может, Семен просто кивнул, ведь жесты фиксирует только видеокамера, а не аудиокассета.

– Не Дмитриев, не москвичи, тогда кто же? – воскликнул Туманов.

Равиль с Леной молчали.

Опять зазвонила трубка Равиля: сотрудники «Анналбанка» сели на «Красную Стрелу».

– Давайте пока все-таки определимся, будем ли мы с ними знакомиться или нет? Тогда, кстати, в Белокаменную придется прокатиться, – сказал наконец Равиль. – Или вы надумали остановиться на Дмитриеве? Или вообще сидим и дальше на своем суку и внимательно следим, чтобы его никто не спилил и не стрельнул в нас из рогатки, незаметно подкравшись? Решать вам, шеф.

– Утро вечера мудренее, – заявил Туманов после короткой паузы. – Я скажу тебе завтра, Равиль. Отвози Лену, ведь ей завтра опять целый день языком молоть с этой иностранщиной. Спокойной ночи, ребята.

– Спокойной ночи.

Лена с Равилем вышли из кабинета Туманова. Валентин Петрович сел в свое любимое кресло и уставился в стену, словно надеялся увидеть на ней ответы на мучившие его вопросы.