Места без поцелуев - Мария Жукова-Гладкова

Лена молчала, глядя на серую ленту шоссе, покрытую в некоторых местах льдом. Потом повернулась к Кильдееву и заявила:

– Сейчас я думаю, что этот Сергей Викторович вел себя… уж больно спокойно. Я – человек ко всему привычный. Да, конечно, раньше на меня трупы сверху не падали, но я не склонна к истерикам. Правда, когда видишь лицо мертвеца, ножевую рану в области сердца… – Лену передернуло. – В общем, приятного мало. Ты сидишь на полке, а он валяется на полу перед тобой, и тебе еще надо через него перебираться… Я инстинктивно заорала. От страха, от неожиданности. Потом, конечно, по большей части притворялась, но все равно было немного… страшно, пожалуй. Верка орала как резаная. Но она вообще, по-моему, женщина эмоциональная. А Сергей Викторович сидел спокойно. Свет зажег, говорил ровным тоном, словно ничего такого и не случилось.

– М-да, – пробормотал Равиль. – Он при тебе звонил Окороку?

– Да, по Веркиному телефону.

– Что говорил?

Лена пожала плечами. Просил приехать. Как она сама шефа, а Верка – адвоката. Но говорил Сергей спокойно, без особых эмоций…

– Мои ребята уже занимаются этим Сергеем Викторовичем. И Окороком заодно. Ты с Окороком когда-нибудь работала?

– Нет, – покачала головой Лена. – У Тумана пересекалась. Знаю, что фабрика его в подвале «Сапфира» расположена, но он же, по-моему, «буржуев» никаких к себе не приглашает? А если бы и пригласил, то разве я бы переводила? Сколько тумановских процентов в колбасе?

Равиль пожал плечами.

– Думаю, что пятьдесят от прибыли идет ему. Вернее, ему, Александрову и Рысину. Плюс аренда.

– Туманов, пожалуй, взял бы колбасников-иностранцев на себя, то есть на меня. Значит, они просто не возникали.

– Да, ты права. И с чего бы они вдруг к Окороку поехали? Перенимать опыт производства сосисок? СП создавать?

– Немцам проще свои нам поставить с кончающимся сроком годности, – заметила Лена.

– Вот именно, – кивнул Равиль. – Значит, ты видела Окорока только у Туманова и запомнила его?

– А его можно не заметить и не запомнить? – расхохоталась Лена. – Такого слоника!

Равиль тоже засмеялся.

– А на Куприянова особого внимания не обращала?

Как заметила Лена, Сергей, в общем-то, – тип ничем не примечательный. Ничего нет во внешности приметного. Ему бы в частный сыск идти. В слежку. По его лицу взгляд скользнет – и ничего в памяти не останется.

Кильдеев кивнул и заявил, что он бы парня с такими внешними данными к себе взял – именно для таких целей.

– А он у Туманова мог бывать?

– Шеф говорит, что ни разу его к себе не приглашал. Кстати, Куприянов раньше трудился в одном из отделов «Сапфира», чертил что-то, правда, тогда это был еще не «Сапфир», а… как там он раньше назывался?

Лена пожала плечами.

– Не помню. Да и названий было несколько. Но я с Сергеем Викторовичем точно не работала. На переговорах и на встречах по крайней мере. Но рожа знакомая. Случайно, наверное, пересекались. Во дворе, например, когда машины ставили… Он, кстати, на каких колесах ездит?

– «Шестерка» темно-синяя, не первой молодости.

– Я на мужчин в старых отечественных автомобилях, тем более неприметных цветов, уже давно не смотрю, – решила пококетничать Лена. – Вот в ярких «японцах» – другое дело.

Равиль похлопал ее по коленке, выглядывавшей из-под норковой шубки.

Лена немного помолчала. Затем спросила, что именно ей нужно выяснить у Веры Григорьевны.

– Не знала ли она Жировецкого?..

– Почти уверена, что нет, – перебила Лена. – Слишком естественно орала.

Равиль заметил, что, может, как раз поэтому и орала. В любом случае почву прощупать следовало. Может, фамилия ей знакомая. То же самое про Куприянова. Вдруг где-то фамилию слышала? Возможно, вспомнила за вчера-сегодня? Ведь у Лены прекрасная память на лица. И еще: следовало подробно выяснить, чем занимается Вера Григорьевна. Нет ли каких контактов с «Инвест-Девелопмент», лично с Прокофием Васильевичем, его многочисленными фирмами, фирмочками и ребятами.

– Кстати, а фамилия финская у этой Веры Григорьевны откуда? – спросил Равиль. – Она чухонскую кровь в жилах имеет, что ли? Как и ты? Поэтому так друг другу и понравились? По национальному признаку?

Лена покачала головой.

– Последний муж финн был.

– А всего их сколько у нее в почетном списке?

– Если правильно помню – четверо.

– Кто-то из вас замуж ни разу не ходит, а кто-то за себя и за трех подруг старается, – усмехнулся Равиль.

Лена пожала плечами.

– Я ни на что не намекаю, – поспешно добавил Кильдеев. – Не бери в голову.

– Да я спокойно ко всему отношусь, – сказала Лена. – Вернее, уже спокойно.

Она отвернулась от Равиля и посмотрела в боковое стекло. Они уже повернули на Наличную. Про то, что в списке телефонов в электронной записной книжке Юханссона значился некий Святослав Алексеевич Седых (просто как Слава), Равиль Лене не сказал: не посчитал нужным. Он даже не предполагал, что она может быть с ним знакома…

– Прости, Лена.

– Тебе не за что просить прощения. Только… Но в последнее время все чаще про него думаю. – Лена покосилась на заднее сиденье.

– Прости, а с его… в общем, поняла… – Равиль не хотел говорить при Вовчике. – Там нет шансов? Хотя бы из-за него? – Равиль тоже покосился на заднее сиденье.

Лена с грустной улыбкой покачала головой.

– Абсолютно никаких. Я даже отдаленно не представляю, где он. И знать не хочу. Он… мне деньги на аборт давал. На том и расстались. Даже не интересовался, кто родился.

– Ясно, – произнес Кильдеев.

Лена молчала.

– Так, давай по номерам домов теперь смотреть, – через какое-то время сказала Лена.

– Вон парни в «бээмвэшке», – заметил Равиль. – Значит, тут и поворот.

Проезжая мимо старенькой неприметной иномарки, Кильдеев подмигнул сидевшим в салоне ребятам. Во дворе, под деревьями с опавшей листвой, стояла темно-синяя «девятка». Кильдеев остановился перед нужным подъездом, открыл дверцу Лене, потом Вовчику и помог им выбраться из машины.

Лена на прощание обещала позвонить перед выходом. Или – в крайнем случае…

– Медальон, – кивнул Равиль. – Но я очень надеюсь, что он тебе не понадобится. Вообще никогда.

Равиль поцеловал ее в щеку, потрепал Вовчика по плечу и снова забрался в машину. Лена с сыном вошли в подъезд.

* * *

Вера Григорьевна проживала в роскошной трехкомнатной квартире, отделанной в соответствии с мировыми стандартами. Сама она занимала огромные спальню и гостиную, внук Степа с няней размещались в детской.