Покаяние «Иуды» - Ахмет Хатаев

В отличие от него Моисеенко проявил заботу об обоих шпионах. Отсюда можно заключить, что Постоюков и Шушкеев как-то связаны между собой, при этом первый ничего не знает об «Иуде». По крайней мере, он не называл его в числе своих знакомых.

— Логично. Скорее всего, так оно и есть. Иначе Постоюков не решился бы на развитие контакта с тобой и новые расходы. Получается, что у его ведущего более узкая сфера действий, нежели у Моисеенко и особенно стоящего за ним Джона, который, по имеющимся у нас данным, руководит ими всеми.

— Товарищ генерал, можно также предположить, что Шушкеев решился воспользоваться моей услугой и послать к Постоюкову за деньгами, так как я привез ему письмо именно от Джона. Мол, тот не стал бы связываться с непроверенным человеком.

— Да, эти письма сыграли свою роль в налаживании отношений с Шушкеевым. Кстати, хочу подчеркнуть, что они мастерски были использованы. Я имею в виду ход с путаницей адресатов, в результате которой Шушкеев окончательно смог убедиться в том, что Джон хочет его устранить. Уверен, это и настроило его на решительные шаги в случае с Постоюковым. Разве не так?

— Так точно, товарищ генерал, — согласился Эди.

— Хорошо, скажи в таком случае, не возникла ли у тебя мысль поискать у Шушкеева дополнительные слабые места, чтобы в перспективе выйти на него с предложением о сотрудничестве?

— Возникли, но вряд ли мы найдем большего аргумента для разговора с ним, чем тот, что он спалил спаренных агентов-нелегалов, — убежденно промолвил Эди.

— Прекрасно сказано, но с таким разговором к нему еще рано выходить. Для этого мы должны быть абсолютно уверены в том, что он не сможет просигнализировать своему ведущему о собственном провале и ведущейся чекистами игре. Пока такой уверенности, разумеется, у нас нет. Я допускаю, что у него имеется sos-вариант связи со своим центром. Если он им воспользуется, то к чертовой матери полетят все наши многоходовые задумки. Поэтому надо его хорошо обложить, ну хотя бы как в случае с «Иудой».

— В этой связи возникает вопрос: а чего он не воспользовался им, когда находился в больнице или позже, в тюремном лазарете?

— Понимаешь, он был ограничен в маневре, а лагерь в этом плане может оказаться более подходящим местом. Обрати внимание, как всполошились Постоюков и Моисеенко в поисках вариантов облегчения его участи.

— Или поиска вариантов реализации вынесенного ему смертного приговора, — заметил Эди, не дождавшись, когда генерал закончит свою мысль.

— Ты имеешь в виду… — не договорил генерал.

— Да, тамошние блатные могут на такое подписаться за гроши, а надзиратели, если там остались подобные тем, кто за мной охотились, могут за мзду лишь поспособствовать этому.

— А ведь ты прав, подполковник. Надо будет сегодня поставить задачу минчанам, нет уж, лучше сейчас же, — сказал Маликов и, вызвав из другой комнаты Минайкова, поручил ему связаться с Ковалевым и довести до него поручение по обеспечению безопасности Шушкеева. Потом, медленно повернувшись к Эди, продолжил: — Позже сам переговорю с Тарасовым. Надо беречь его самолюбие, как-никак заслуженный чекист. Кстати, как он там, довелось поговорить по душам?

— Поучаствовать в проводимых им совещаниях удалось, — коротко ответил Эди, посчитав ненужным делиться своими впечатлениями о Тарасове, поскольку почувствовал ревностное отношение к нему со стороны своего собеседника.

— Да, в опыте и уме ему не откажешь, — заключил Маликов, стрельнув в Эди искрометным взглядом, и, несколько помедлив, продолжил: — Но мы отвлеклись, давай вернемся к нашим баранам. Итак, с Шушкеевым мы вроде определились. Скажи-ка, Эди, как Постоюков воспринял Рожкова и твой отъезд в Москву?

— После представления мною как человека, который имеет выходы на местные правоохранительные органы и способного за соответствующее вознаграждение решать поставленные им задачи, без дополнительных вопросов договорился с ним о встрече. И их разговор между собой носил довольно-таки непринужденный характер.

— А Рожков сможет следовать той же линии, что и вы? — улыбнулся Маликов.

— Товарищ генерал, Юра будет играть роль человека, могущего утрясать проблемы с правоохранительными органами. Он также любитель истории и мой товарищ по совместной научной работе.

— Хорошо, если что, будешь подскакивать к нему и, как говорится, помогать, — заметил, широко улыбнувшись, Маликов. — С этим вроде тоже все понятно. Но как себя проявила дочь «Иуды». Надеюсь, не разочаровала?

— Елена настроена на сотрудничество и в некоторой степени к этому мной подготовлена. При формировании основы ее вербовки существенно помог «Иуда», который понимает, что его и ее благополучие напрямую зависит от результативности их совместной работы.

— Я читал сводки. Ни одной зацепки в неискренности. Но сможет ли она в отрыве от тебя работать? Ты понимаешь, конечно, о чем речь.

— Сможет, она сильный духом человек.

— Мы хотим ее в логово шпионов направить. Выстоит ли?

— Выстоит, но только необходимо дополнительно ее потренировать насчет всех этих химий и лжедетекторов.

— Смелое заявление. Неужели она настолько сильная натура?

— Товарищ генерал, если найдете время, поговорите с ней и многое прояснится.

— Найду, несомненно. Ты меня просто заинтриговал. Но тем не менее тебе надо быть всегда в досягаемости для нее. Это будет ее поддерживать. Сердечные дела, брат мой, особенные дела. Ведь влюбленная женщина может многое сделать, если уверена, что ее понимают. И, боже упаси, подвести ее в своих ожиданиях. Так что, Эди, будь с ней максимально учтивым, и она эту моисеенковскую малину вывернет наизнанку.

Эди не стал развивать разговор о Елене, согласившись с тем, что ее необходимо целенаправленно учить и поддерживать, пока не наберется необходимого опыта. Давать возможность общаться с отцом, который будет укреплять мотив ее сотрудничества с контрразведкой и оказывать моральную поддержку.

— Правильно, и это надо делать на системной основе. Но твоя роль в закреплении ее сотрудничества с нами значительно актуальней. Поэтому мой тебе приказ: не ослабляй к ней своего внимания. Это очень важно, особенно на данном этапе, когда за нее возьмется Моисеенко. На мой взгляд, они сделали ставку на нее. И будут пытаться использовать на первых порах в качестве агента для связи с «Иудой» и, возможно, Шушкеевым.

— В разговоре со мной Моисеенко говорил, что хочет направить ее на Софийскую ярмарку.

— Я знаю, читал сводку… Но ей нужно отказаться, сославшись на необходимость бывать у отца. Иначе в условиях заграницы они подвергнут ее массированному воздействию. Наши болгарские партнеры что-то в последнее время начали юлить в совместной работе против разведок стран главного противника, и поэтому мы не сможем надежно контролировать ситуацию. Так что переговори с ней.

— Будет сделано, товарищ генерал.

— Читая сводку, я обратил внимание на твой тон разговора с Моисеенко. Чем он был вызван? Вы же с ним ранее, как говорится, довольно-таки учтиво разговаривали?