Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! - Глэдис Митчелл

— Нет, — буркнул Джонс.

— Вот видите! А я везде его чувствую. Куда я, туда и он. Что мне делать? Говорят… — Она состроила ему глазки. — Говорят, что если найти какого-нибудь высокого джентльмена и пойти с ним на те развалины за домом викария, и чтобы там он прочитал тебе стихи… Только где мне найти такого джентльмена?

— Понятия не имею. — Джонс уставился в свою тарелку и спросил: — Кстати, кто такой мистер Карсуэлл Миддлтон?

— Разве Пэшен вам не говорил?

— Ну, он сказал, что… — Джонс вспомнил, что именно сказал Пэшен, и замолчал, представив ей самой закончить фразу.

— Мистер Карсуэлл Миддлтон — родной брат мистера Хэнли, который скончался через три недели после того, как похоронили его жену.

— Все произошло внезапно, не правда ли? — небрежно произнес Джонс.

Миссис Пэшен с подозрением уставилась на него:

— Бедный джентльмен сильно заболел. Тяжело заболел. Печальная история, да, печальная.

— Наверное, по нему горевала вся деревня, — предположил Джонс.

Экономка мрачно всмотрелась в его лицо, но писатель остался невозмутимым.

— В этом вся проблема с образованными джентльменами, — пробормотала она. — Никогда не поймешь, что они думают на самом деле.

Вид у нее был настороженный и раздраженный. Не будь у нее такое глупое и бесчувственное лицо, Джонс решил бы, что она нервничает.

— Да ладно вам, — улыбнулся он. — В деревнях всегда горюют, когда умирает местный помещик, разве нет?

— Вероятно, — ответила миссис Пэшен. — Но я скажу так. Были те, кто обрадовался его уходу, были те, кто хотел бы, чтобы он вернулся, и были те, кто держал свои мысли при себе и смотрел в оба, а по ночам запирал дверь покрепче.

— Замечательно, — усмехнулся Джонс.

Когда она ушла, он еще час или два сидел, обдумывая их разговор и переваривая ужин. В смертях Миддлтонов, безусловно, есть нечто странное, рассуждал он. И вряд ли можно сомневаться, что миссис Пэшен подменила детей, а миссис Пайк, вольно или невольно, воспитывала чужого ребенка.

Наконец он встал и отправился к викарию. Когда произошли все эти события, Хэллема еще не было в деревне, но до него могли дойти какие-то слухи. Возможно, он сумеет пролить свет на обстоятельства этого темного и загадочного дела.

— Послушайте, Хэллем, — сказал он, едва войдя в дом, — надеюсь, со смертями миссис и мистера Миддл-тона все было в порядке?

— В порядке? — озадаченно переспросил викарий. — В каком смысле?

— Не знаю, в каком, и не хочу об этом говорить, но… разве у доктора не возникло никаких вопросов?

Священник взглянул на него исподлобья:

— Вряд ли. По крайней мере, я не слышал о расследовании. А его всегда назначают, если у доктора появляются сомнения. Разве по поводу Миддлтонов велось какое-то следствие?

— Нет, — ответил Джонс. — Как раз это и странно.

— Честно говоря, я мало что о них знаю, — добавил Хэллем. — Меня не было здесь в то время. Кажется, это очень грустная история. Они были еще совсем молоды, не правда ли?

— Да, вас тут не было. Как и Корбеттов, которые к тому же настолько пристрастны, что их показания никто не примет всерьез. В жизни не видел столь предубежденных людей. И обеих сестер, да поможет им Бог, тоже не было в деревне, поэтому все, что они могут рассказать, — это сплетни и слухи, услышанные от людей вроде тех же Корбеттов.

— Бердси вам тоже не подойдет, — заметил Хэллем. — Его ферма в трех милях от деревни.

— Как насчет сектантов?

Викарий покачал головой:

— Старший методист приехал только в прошлом году. У них ротационная система. Баптистский пастор появился после меня, а парни из Армии спасения вообще долго не сидят на месте. Там вы ничего не узнаете. А почему бы вам не поговорить с нынешним доктором? Правда, его не было тут девять лет назад, когда умер мистер Миддлтон, но, может, его предшественник ему что-нибудь рассказал. Да и что вы вообще задумали? Зачем вам это нужно?

— Предшественник умер или на пенсии? — спросил Джонс, не ответив на его вопрос.

— На пенсии. Но не исключено, уже и умер. Кажется, он уехал в Танбридж-Уэллс.

— Отличное место.

— Так к чему вы все-таки клоните? — спросил Хэллем.

— Я клоню к тому, что Миддлтонов убили, — заявил Джонс и, прежде чем викарий успел возразить, добавил: — Чтобы миссис Пэшен могла подменить их ребенка на своего.

— Но…

Писатель поднял руку:

— Более того, я считаю, что нынешний мистер Миддл-тон находится в смертельной опасности с той самой минуты, как вступил на землю Саксон-Уолл.

Викарий рассмеялся и вздохнул с облегчением.

— Сразу видно, что вы романист, — заметил он.

Джонс усмехнулся:

— Вы думаете, что я несу чушь. Но послушайте, что говорил мне Пэшен не далее как вчера днем. Во-первых, он заявил, что снова заболел, и обвинил в этом свою жену. Во-вторых, связал данный факт с возвращением старшего мистера Миддлтона в свое поместье. В-третьих, признал, что миссис Пэшен отдала их маленького сына. В-четвертых, заверил меня, что ребенок Миддлтонов умер, во что я, впрочем, не верю. В-пятых, заявил, что он и его жена собираются шантажировать мальчика, который носит сейчас фамилию Миддлтон, как только тот достигнет совершеннолетия. И наконец, в-шестых, что особенно важно, он сообщил, что его нынешняя болезнь очень похожа на ту, от которой он страдал перед смертью миссис и мистера Миддлтон. Что вы об этом думаете? Вам это ни о чем не говорит? Разве это не похоже на грязную и отвратительную махинацию?

Священник почесал щеку.

— Звучит неоднозначно, — осторожно ответил он.

— Перестаньте! Неужели вам не кажется странным, что мистер и миссис Миддлтон умерли так вовремя?

— Вовремя для кого?

— Вы признаете, что миссис Пэшен подменила детей и это можно доказать?

— Я признаю, что она могла подменить детей, но что до доказательств…

— Она не сумела бы подменить их, если бы мистер и миссис Миддлтон были живы. Вот что, по-моему, произошло, — продолжил он, не дав викарию закончить. — Миссис Миддлтон умерла во время родов, а миссис Пэшен, которая, вероятно, была у них нянькой, увидела в этом шанс и решила им воспользоваться. Она отравила мистера Миддлтона — скорее всего, мышьяком — и поменяла детей. А чтобы немного усложнить дело, передала украденного младенца Миддлтонов миссис Пайк, у которой умер ребенок, и похоронила мертвого малыша под собственным именем — Пэшен.

— Умершее дитя действительно похоронили под фамилией Пэшен, — произнес Хэллем. — В церковном дворике есть деревянный крест.

— Короче говоря, вот в чем я обвиняю миссис Пэшен. Она убийца и похитительница детей. Вопрос в том, что мы можем с этим сделать?