Всем по барабану! - Татьяна Луганцева

Элли открыла один глаз, и над горизонтом белой подушки рассмотрела очертания гостиничного номера, который заливали лучи яркого приветливого солн ца, пробивающиеся в окно. В кресле возле журнального столика сидел Джон и читал какую-то газету. Его сногшибательная внешность вполне вписывалась в общий пейзаж. Солнце красиво поблескивало в темных волосах, обсыпая их рыжими искрами. Безупречная шея, мужественный поворот головы… Перед актером дымилась чашечка с кофе и лежал на тарелочке бутерброд с сыром в огромную дырку и ветчиной. Этакая милая, семейная идиллия – муж завтракает и читает газету перед уходом на работу.

Элина резко закрыла глаза, прерывая наваждение. Как она ни старалась не вспоминать вчерашнее, но она прекрасно помнила, как она повела себя вечером, и ее одолевал стыд. И еще ее одолевала сильнейшая головная боль. Так она пролежала несколько минут, боясь пошевелиться.

– Элли, ты давно проснулась. Пора вставать, – произнес Джон своим приятным голосом.

– А ты что, ясновидящий? – Она села на кровати. – Отвернись…

– Уже отвернулся. А ты не вздыхай, а иди в ванную и садись завтракать. Я в номер заказал.

Из ванной она вышла, готовая к любым усмешкам и насмешкам с его стороны. Но, как ни странно, Джон вел себя как ни в чем не бывало. И Элли почувствовала к нему благодарность за это.

– Я заказал для тебя завтрак на свой вкус и, извини, из того, что здесь могли предложить. Надеюсь, ты не откажешься от поездки на кладбище? – посмотрел он на нее бархатными глазами.

– Да, конечно. Есть не хочу совсем, только кофе выпью, – не поднимала взора Элина.

– Я арендовал такси на весь день, оно нас будет ждать сколько угодно. Не торопись.

Элли чуть не подавилась кофе.

– Я готова. Меня, правда, мутит, но… Поехали!

– С хорошего шампанского тебе не было бы плохо, – вспомнил кое-что из вчерашнего вечера и Джон.

По дороге на кладбище Элли несколько раз просила остановиться и бегала в кустики, где ее рвало.

– Извините, что-то мне нехорошо, – возвращалась она позеленевшей.

– Тебе бы отлежаться, а я тебя тащу на кладбище… Извини. Может, вернемся? – взял ее холодную ладошку в свою теплую ладонь Джон.

– Я в порядке. Сама виновата. А у тебя нет времени ждать, когда я в себя приду.

Шофер с осуждением смотрел на Элину, хотя в его глазах читалось и сочувствие.

– Да… Девушка сама выглядит как покойница, а вы еще на кладбище едете. Далековато…

– Предложили место там, а мы были в таком состоянии, что было все равно. Там речка, живописный склон, березы… Красиво! Если всем суждено рано или поздно обрести покой, то это весьма достойное место. Я бы тоже хотела, чтобы меня похоронили там… – вдруг выдала Элина.

– Не нравятся мне твои мысли, – покосился на нее Джон. – И твой неоправданно черный для такого чудесного дня юмор тоже.

– Ой, остановите еще раз, пожалуйста!

– Ничего-ничего, только тут стоянка запрещена, – покосился водитель.

– Боюсь, тогда…

– Нет! Останавливаюсь!

– Я штраф заплачу, если что, больше дам, чем договаривались, – успокоил таксиста Джон, понимая, что пассажирами они оказались неспокойными.

Элли между тем без сил упала лицом во влажную от утренней росы траву. «Когда же это закончится? Почему со мной всегда все не так? Я провожу время в компании самого потрясающего в мире мужчины и вместо того, чтобы радоваться выпавшему шансу, любоваться им, веду себя как скотина. Ведь вижу его считаные часы…» – подумала она.

Джон осторожно тронул ее за плечо.

– Жива? Может, в больницу?

– С ума сошел? Под капельницу? Позор такой… К тому же я сама врач.

– А какой вы врач? – оживился вышедший покурить и воровато озирающийся шофер.

– Патологоанатом, судмедэксперт, – застонала Элли.

– Да я не думаю, что с тобой настолько все плохо, – подал голос Джон, – обойдемся без патологоанатома.

– Это я – патологоанатом. – Элли икнула. – И со мной приключилась банальная алкогольная интоксикация. С непривычки.

– Ты судмедэксперт?! – округлил глаза Джон.

А шофер почему-то перекрестился и забормотал:

– Плохой сегодня день. Мало того что вы блюете всю дорогу… извините, мадам…

– Ничего, ничего, – успокоил его Джон.