Шесть извилин под фуражкой - Михаил Серегин

Спортплощадка находилась в стороне от корпусов школы, как раз рядом с теми кустами, где Пешкодралов нашел удостоверение капитана Мочилова. Ребята нырнули в кусты и разделились на две группы: Дирол и Утконесовы. Санька встал на четвереньки и пополз, то и дело высовывая голову из кустов и наблюдая за происходящим на площадке. А посмотреть было на что. Курсанты как раз в этот момент испытывали, как говорится, на собственных шкурах, новое упражнение Садюкина, то есть пытались перетягивать пятидесятикилограммовую балку, как перетягивают обычно канат.

Казалось бы, ничего сложно в этом нет, просто с каждой стороны балки встают по половине учащихся группы и начинают каждый тащить в свою сторону. Но и здесь Садюкин превзошел даже самые смелые и самые страшные ожидания своих учеников. Фрол Петрович решил, что для двадцати человек перетягивание балки в полцентнера – слишком легкое упражнение, поэтому здоровое бревно должны были поднять, а потом еще и тянуть в разные стороны всего два человека.

Теперь посторонние наблюдатели могли лицезреть собственными глазами за этим экспериментом или, может быть, издевательством над физическими возможностями человеческого организма.

– Птахин и Муромцев, выйти из строя, – скомандовал Садюкин. Из общей шеренги сделали шаг вперед Петя Птахин – щупленький белобрысый курсант и Вася Муромцев – дородный детина.

– Взяться за бревно, – отдал следующий приказ Фрол Петрович.

Вызванные курсанты подошли с обоих концов к балке и принялись ее поднимать. Правда, поднимал бревно один Муромцев, а Птахин, схватившись худенькими ручонками за шершавую поверхность, только пыхтел и краснел. Муромцев уже поднял свой конец бревна до уровня груди и лишь в этот момент заметил, что его противник не сдвинулся даже на миллиметр.

– Ну, я так не согласен, – обиженно протянул Вася. – Я, значит, бревно это подними, и я же его тяни? Нет, так не пойдет.

Сказав это, Муромцев со всего размаху кинул свой конец бревна обратно на землю. От резкого и сильного падения оно подскочило на мягкой траве и ударило другим своим концом Птахина прямо по ноге. Петя взвыл так, что содрогнулись даже Дирол и близнецы Утконесовы, спрятавшиеся за ближайшими кустами.

Антон переглянулся с Андреем, подергал себя три раза за ухо и поковырял в правой ноздре, что означало: «Вот это он его саданул, не позавидуешь». Андрей потер ногу и кивнул, что значило: «Да уж, больно, наверное».

А Птахин тем временем катался по земле и не просто стонал, а буквально выл от боли.

– Вот так всегда, – вздохнул Садюкин. – И такие вот слабаки идут в школу милиции. Нет, не будет из вас толку. Любой преступник в один миг с вами справится. Эй, кто поможет Птахину дойти до медпункта? – обратился он ко всей группе.

Муромцеву, видимо, стало очень стыдно за то, что он так покалечил своего одногруппника, а потому курсант, потупив глаза и опустив голову, шагнул вперед и сказал:

– Фрол Петрович, можно я его до медпункта дотащу?

Ни Садюкин, ни Птахин возражать не стали, и Вася, подставив плечо своей недавней жертве, потащил Петю через спортплощадку в сторону учебного корпуса, на первом этаже которого и находился медпункт.

Антон глянул на Андрея, несколько раз кивнул в сторону удаляющихся Муромцева и Птахина, затем скосил глаза и пожал плечами.

«Пойдем за ними или останемся здесь? – понял вопрос Андрей и, скосив глаза, кивнул, отдавая тем самым приказ следовать за Петей и Васей. Дирол не видел, какими жестами обменивались близнецы, а потому очень удивился, не увидев их за соседними кустами. "Странно, сказал же им, чтобы никуда не уходили", – мысленно удивился Санек, но размышлять ему над этим было некогда, ведь надо же проследить за Птахиным. Он, не теряя ни минуты, встал на четвереньки и пополз, все время при этом стараясь следить за тем, чтобы его пятая точка находилась ниже уровня листвы на кустах.

А Муромцев в это время тащил Птахина и все время извинялся. Видимо, вина за свой совсем не героический поступок разгоралась в Васе все больше и больше. А Петя, который, похоже, уже вошел в роль несчастного страдальца еще громче стонал и все просьбы Муромцева простить его игнорировал. Близнецы неотступно следовали за этой парочкой, при этом их совсем не было видно, но они могли все слышать.