Шесть извилин под фуражкой - Михаил Серегин

Утром всех курсантов вызвал в учительскую Иван Арнольдович.

– Ну, ребята, молодцы. И капитана спасли, и преступника задержали, – похвалил он.

– Стараемся, – небрежно бросил Дирол.

– Хотя в вашей работе было и очень много промахов. Я вот до сих пор Садюкину в глаза смотреть боюсь, – добавил ложку дегтя в бочку меда Ворохватов.

– Ну мы же только учимся, – смутился Зубоскалин.

– Иван Арнольдович, – обратился к старшему лейтенанту Веня, – Петрова уже допросили?

– Вот об этом я и хотел вам рассказать. Петрова допросили, и он сознался в похищении Глеба Ефимовича, – начал говорить Ворохватов.

– Он хотел отомстить ему за то, что тот упрятал его за решетку четыре года назад? – поинтересовался Федя.

– Именно, – подтвердил Иван Арнольдович. – Этого человека настолько захватила жажда мести, что его не остановили даже тюремные стены.

– Но почему он не убил Мочилова, а только похитил? – недоумевали близнецы.

– Потому что смерть – слишком легкое наказание. Петров хотел, чтобы Мочилов, что называется, на собственной шкуре испытал муки заточения.

– Ага, и кормил он его одними сухарями, – вспомнил Веня.

– Точно, – согласился Ворохватов. – В общем, устроил он Глебу Ефимовичу полные тюремные условия.

– А зачем он дом поджег? – остался невыясненным еще один вопрос.

– Потому что в городе появились милицейские объявления с его фотографией, – пояснил старший лейтенант. – Петров почувствовал опасность и решил поскорее уехать из города. Но не мог же он отпустить своего самого заклятого врага с извинениями за причиненные неудобства, а потому он решил избавиться от него раз и навсегда.

– Даже не верится, что бывший милиционер на такое способен, – удивился Федя.

– Да, вот такие случаи в жизни бывают, – вздохнул Ворохватов.

В этот момент в дверь постучали, и в следующую секунду в учительскую вошел человек в милицейской форме.

– А вот и самая приятная часть нашего собрания, – завидев гостя, объявил курсантам Иван Арнольдович. – Хочу представить вам начальника управления милиции полковника Василия Наумовича Стеблова.

– Здравия желаю! – вытянувшись в струнку, разом грянули курсанты.

– Вольно, – махнул рукой Стеблов. – Вы, наверное, уже догадались, что я пришел сюда, чтобы выразить вам благодарность за поимку особо опасного преступника, к большому сожалению, бывшего нашего коллеги, Савелия Петрова.

– Да мы вообще не понимаем, почему нас тут держат. Все стоим вот и думаем, – попытался пошутить Дирол, но полковник на него так строго взглянул, что Санек осекся и замолчал.

– Так вот, – продолжал Стеблов, – выражаю вам особую благодарность и надеюсь на дальнейшее сотрудничество с вашей школой.

– Всегда рады, – подобострастно улыбнулся Ворохватов.

– Помимо этого наше управление решило сделать вашей школе небольшой, но очень приятный подарок… – Полковник сделал долгую паузу, во время которой курсанты даже шеи вытянули от нетерпения, желая услышать, какой же сюрприз решило преподнести им местное управление милиции.

– Это новый спортивный снаряд, а вернее, турник…

– О нет, – одновременно выдохнули близнецы, для которых турник всегда являлся чем-то страшным и непреодолимым.

– Только не турник, – пробормотал Веня, вспомнив, как здорово решил подшутить над ними Садюкин, используя для своего коварного замысла именно турник.

– С особой противоскользкой перекладиной, – закончил полковник, хотя эта новость тоже мало обрадовала курсантов.

Однако они все же поблагодарили Стеблова и, получив разрешение удалиться, вышли на улицу. На крыльце им встретился Садюкин.

– А, герои, – протянул он. – Наслышан, наслышан.

– Фрол Петрович, – решил за всех высказаться Веня, – простите нас за то недоразумение. Честное слово, мы не хотели.

Садюкин хмыкнул, но потом, заметив в глазах курсантов неподдельное раскаяние и надежду на прощение, смилостивился и сказал:

– Да я уже и не обижаюсь.

– А Домна Мартеновна – очень даже хорошая женщина, – неожиданно вставил Леха.

– Э, нет, – замотал головой Садюкин. – Теперь я понял, что лучше свободной холостяцкой жизни и быть не может. И вам, кстати, очень рекомендую, – посоветовал он и скрылся за дверьми школы.

* * *

Прошло два дня. Стоял тихий сентябрьский вечер. Курсанты, предыдущим вечером отпраздновав свою очередную победу над преступностью и даже не попавшись на глаза никому из начальства, теперь отдыхали в своей комнате. Не было только Вени, потому что он пошел на свидание с Зосей. Неожиданно раздался громкий стук в дверь.

– Войдите! – крикнул Дирол, потому что никто из его сокурсников на стук отвечать не стал.

Дверь распахнулась, и на пороге предстал Глеб Ефимович Мочилов собственной персоной. Он за время заточения осунулся, но вид у него был бодрый, а на лице присутствовала непривычная улыбка. Курсанты не ожидали появления капитана, а потому повскакивали с мест, судорожно застегивая рубашки и напяливая носки.

– Не стоит так волноваться по поводу моего визита. Я к вам не с официальным визитом, а с дружеским, – заметив, как забеспокоились при его появлении ученики, сказал Мочилов.

– Здравствуйте, Глеб Ефимович, – первым нашелся, что сказать, Федя. – Как вы себя чувствуете?

– Замечательно, спасибо, – поблагодарил за заботу капитан. – Послезавтра я уже выхожу на работу.

– Ура! – крикнул Дирол, но так как его никто не поддержал, тут же замолчал.

– А завтра я хотел бы пригласить вас к себе на ужин, – неожиданно выдал ошеломляющее предложение Глеб Ефимович.

– К вам? – в один голос переспросили близнецы, которым показалось, что они ослышались.

– Ко мне, – кивком подтвердил Мочилов. – Дело в том, что моя жена все уши мне про вас прожужжала.

– А мы ничего плохого не делали, – по привычке начал оправдываться Пешкодралов.

– А она ничего плохого про вас и не говорила, наоборот, только про то, какие замечательные у меня ученики и с каким рвением они меня искали, – сообщил капитан. – Вот она и решила устроить торжественный ужин в честь моего счастливого спасения и пригласить на него всех вас.