Шесть извилин под фуражкой - Михаил Серегин

В этот момент в комнату вошел Веня с улыбкой во весь рот. Однако при виде Мочилова улыбка медленно сползла с его лица, и он сказал:

– Здравствуйте, Глеб Ефимович.

– Здравствуй, Кулапудов, – кивнул Глеб Ефимович. – А я вот тут ребят завтра к себе на ужин приглашаю, – сообщил он.

– Пусть идут, я же им не запрещаю, – пожал плечами Веня.

– Да нас всех приглашают, – объяснил ему Санек, – в том числе и тебя.

– А-а, – протянул Кулапудов, до которого наконец дошло, о чем идет речь, но он тут же спохватился: – А можно я с собой девушку приведу?

– Девушку? – с интересом глянул на него капитан.

– Она учится в нашей школе, – поспешил объяснить Веня. – Это Зося Красноодеяльская, она вам первую медицинскую помощь оказала, когда мы вас из горящего дома вытащили.

– Тогда конечно, – мгновенно согласился Глеб Ефимович. – Какой же это праздник без моей спасительницы? Так вы согласны? – оглядел он всю группу.

– Согласны, – хором ответили курсанты.

* * *

Ужин прошел очень весело. Все много смеялись, вспоминали смешные и не очень подробности поисков Мочилова. Сам же Глеб Ефимович жутко напился и пытался научить Пешкодралова ходить на руках, результатом чего послужили разбитая люстра и порезанная нога Мочилова. Зося, которая, как истинная женщина, считала, что в гости с пустыми руками не ходят, принесла в подарок семейству Мочилова крохотного полосатого котенка, которого, напившись, Глеб Ефимович пытался запихнуть в большую кастрюлю, чтобы сварить из него деликатесный суп. Благо вовремя подоспели Анжелика и Зося, которым удалось отбить бедное животное у пьяного капитана.

Домой курсанты вернулись поздно вечером. Дружески поддерживая друг друга, они поплелись к себе в комнату. Веня пошел провожать Зосю, которая жила одна, поскольку была единственной девушкой-курсантом.

– Темно-то как, – вздыхал Дирол. – Люди, включите же свет, – жалобным голосом попросил он. – Мне дышать не видно.

– Тихо ты, – цыкнул на него Пешкодралов. – А то еще Куприяна Амуровича накликаешь.

Дирол замолчал, но, видимо, подвыпившая душа его не выносила тишины, а потому он тихо затянул своего любимого «Черного ворона».

* * *

Веня, как обычно, проснулся раньше всех. Он долго лежал, прислушиваясь к сопению своих сокурсников, и думал о том, что произошло вчера вечером. Веня, находясь под порядочным алкогольным опьянением, наконец собрался с силами и признался Зосе в любви. Он бы и раньше это сделал, но жутко боялся получить отказ. А оказалось, что бояться-то и нечего. Когда Веня сказал Зосе о своих чувствах, девушка рассмеялась.

– Почему ты смеешься? – мгновенно насупился Веня.

– Потому что я тоже тебя люблю, – смеясь, проговорила Зося и поцеловала парня.

Сейчас Веня вспоминал об этом, и на душе у него становилось тепло-претепло. Он перевернулся на другой бок в надежде еще немного помечтать, но тут дверь с жутким грохотом отворилась, и знакомый голос провозгласил:

– Курсанты, па-а-дъем!

Веня вскочил и начал стремительно одеваться. Странно, а ведь он уже и отвык от таких подъемов, хотя без Мочилова курсанты провели всего неделю.

Последняя пуговица была застегнута одновременно с последней вспышкой догорающей спички, и перед капитаном Мочиловым, выстроившись в ряд, стояли его курсанты.

– Животы втянуть, спины выпрямить, – командовал Глеб Ефимович, прохаживаясь взад и вперед перед шеренгой. Но неожиданно, встретившись взглядом с Веней, Мочилов вдруг тепло улыбнулся и сказал: – И спасибо вам, ребята, за все.

«Вот это, наверное, и есть настоящее счастье, – подумал Веня. – Когда рядом любимая девушка, твой преподаватель, готовый защитить и поддержать, и самые близкие друзья. Так и должно быть».