Пожинатель горя - Сергей Владимиров

— Хозяин, только мусоров не надо, — затараторил я, обливаясь холодным потом. — Будь человеком, не сдавай, я и так в розыске. Вещичками вот залез разжиться, хавать же что-то надо. Все назад верну, без обмана, ну, по рукам?

С жалкой просительной улыбкой, на негнущихся ногах я подался навстречу парню.

— Стой, где стоишь, — отрезал Клоун. Он все-таки волновался, в нервном тике дрогнуло веко. — Менты бы для тебя стали спасением. Кто тебя послал?

— Да я же говорю…

— Молчать! Скидывай куртку, все из карманов на пол. Ну, я жду!

Под курткой в наплечной кобуре пистолет, но расстегнуть ее, добраться до оружия я не успею. В кармане джинсов — лицензия частного детектива, и этот документик никак не вяжется с придуманной экспромтом байкой. Я проиграл.

Страх застилал мои глаза. Движения стали сомнамбулическими, меня затошнило от предчувствия неизбежного, такого глупого исхода, язык распух, не помещался во рту, нёбо превратилось в наждачную шкурку. Кожанка тяжелым кулем упала к моим ногам. Увидев кобуру, Клоун насторожился.

— С этой штукой поаккуратнее, — проговорил он, держа меня на прицеле. — Ложи сюда же. Так, хорошо… Три шага назад. Вывернуть карманы.

На пол посыпалась всякая безобидная мелочь: деньги, сигареты, ключи. В завершение — лицензия.

— Лечь! — приказал парень. Он не рискнул нагибаться, покуда я стоял в полный рост. Кто знает, может, я каратист или сумасшедший и брошусь на него, наплевав на направленное на меня оружие.

Я опустился на пол. Тут же рядом оказался Тимошечка, принялся тыкаться мне в лицо мохнатой мордой, влажным холодным носом. Он упоенно мурлыкал.

— Ищейка, — процедил Клоун, стоя надо мной. — Кто тебя нанял? Я, кажись, догадываюсь. Где Николин и его сестра? Скажешь — будешь жить.

Глупо было бы поверить этому обещанию, и все же я решил тянуть время, мучительно искал хоть какой-нибудь выход.

— А если откажусь?

— Останешься валяться здесь. С простреленной башкой.

Я покосился на руку, сжимавшую ствол. Тонкое запястье, кое-где мягкие бесцветные волоски, точно детский пушок. Парню чуть больше двадцати, наружностью своей — не «бык» и не уголовник, не будь этого уродливого шрама — выглядел бы как большинство, растворился в серой безликой массе.

— Ты не будешь стрелять здесь, — рискнул я. — Услышат соседи.

— Не услышат, — отозвался психопат. — Он дрыхнет пьяный. Все равно придется убирать.

Он пока не догадывался, что я знаю, кто он. Ему было неизвестно, что Николай мертв. Он не имел понятия о местонахождении Насти. Стоит ему это выяснить — и я пополню список его жертв. Как отработанный материал и как свидетель. Но если я сумею подтвердить, что работаю на Колю, он не убьет меня сразу же. Я та ниточка, что приведет его к предателю и трусу. Ничего не остается, как играть по его правилам.

— Если я открою место, где Николин скрывается, каковы мои гарантии, что ты не прихлопнешь меня вместе с ним? — спросил я.

— Никаких, — коротко ответил Клоун. — Рассказать тебе все равно придется. Иначе мои парни сдерут с тебя шкуру. Живьем.

Я поднялся на ноги. Колени ходили ходуном, внутри все дрожало. По крайней мере, я выиграл время, несколько минут или пару часов, за которые необходимо что-то придумать, застать Клоуна врасплох, выбить пистолет, а уж в рукопашной схватке я с ним справлюсь. Я нагнулся за курткой.

— Она тебе больше не пригодится, — одернул Клоун. Значит, в отношении меня он принял окончательное решение и не намерен играть в благородного преступника или банально врать, вселяя хлипкую надежду.

Он извлек из кобуры мой пистолет, сунул его за ремень брюк.

— «Иж». Детский лепет. Предпочитаю штуки помощнее. Но тебя, так и быть, пришью из этого.

Разговорился. С маньяками бывает. Некоторые исповедуются перед убийствами, признаются во всех грехах, пытаются объяснить жертве, почему же такими стали. Случай Клоуна, как мне показалось, не особенно сложный. Болтай, болтай же, авось потеряешь бдительность.

— На выход! — скомандовал Клоун.

Я подчинился и шагнул в темень коридора. Он мялся за моей спиной на пороге.

— Чертовщина, опять пробки в коридоре повышибало, — выругался сквозь зубы. — Свети.

— Нечем, — отозвался я.

— Чем же прикуриваешь?

— Зажигалка в негодности. Не веришь — посмотри сам.

— Заткнись! — Он не на шутку разволновался. — Если соврал, пожалеешь. Бери мою, — швырнул серебристую «зиппо». — Вперед!

Я ступал как на ходулях. Оранжевое пламя колыхалось в моей вытянутой руке, указывая скорбный путь в неизвестность, в бесконечность, в вечность. Своих шагов я не слышал. Сзади поскрипывали половицы под ногами Клоуна. Предпринимать что-либо здесь слишком опасно, нажать на спусковой крючок он успеет, а не попасть практически в упор… Коридор слишком узок, хотя пуля и дура, ей просто некуда будет лететь, кроме как в мою спину.

«Здесь должен быть поворот, — вспоминал я. — Дальше кухня, бутылки, выпитые соседом. Его он почему-то не тронул. Сообщник или еще намерен вернуться? Появился Клоун именно из той двери, прямо скажем, неплохое место выбрал для засады. Итак, поворот, лишь бы не запнуться, а то тот, что сзади, шмальнет с перепугу».

Какая-то невероятная сила швырнула меня в сторону, над ухом, опалив волосы, громыхнул выстрел, зазвенели, раскалываясь, бутылки, на которые свалилось мое тело. Вопли, грохот, огненные вспышки с сухим характерным треском — все это неслось на меня откуда-то сверху. И так же неожиданно наступила тишина. Перед моим носом дрожал язычок зажигалки, не той массивной, престижной, которую я обронил при падении, а пластиковой, китайской, единственное достоинство которой — дешевизна. Лицо же человека, державшего ее, оставалось во мраке.

— Что живой, вижу, — послышался голос, показавшийся мне знакомым. — Не слишком зашибся?

— Бывало хуже.

— Бывало смертельней, да до сих пор живы, — усмехнулся мой спаситель.

— Клоун мертв?

— Ушел, паскуда. В какую-то дверь, закрыл ее за собой, а потом — через окно. Слышно было, как стекло зазвенело. Сейчас ментам сообщим, пусть объявляют перехват. А почему Клоун, это что, типа погонялы?

— Типа. У него с одной стороны улыбка до уха, жуткий рубец. Это он в «Миллениуме» охрану перемочил. — Я вдруг спохватился, оборвал трёп — только сейчас до меня дошло, что откровенничаю с абсолютно незнакомым человеком. Видимо, нервное перенапряжение дало о себе знать.

— Хорошо, что ты его видел, я в такой темноте… — Собеседник пропустил мимо ушей информацию о налете на торговый дом. — Я весь ваш базар слышал, раньше вмешаться не мог, тьма — глаз выколи, и расположения комнат не знаю. Сам здесь впервые, это что, коммуналка?

— Вроде того.