Куда уходят грешницы, или Гробница Наполеона - Наталья Андреева

– Дамы и господа! Мы знакомы не один год, и все вы считаете меня, мягко говоря, человеком со странностями. Но о моем тайном хобби (я могу поклясться!) не знает никто из вас. Вот уже с год я коллекционирую маленькие тайны. Человеческие секреты. И вы здесь гости не случайные. Сегодня на вечеринку приглашены люди, нарушившие закон…

– Ты бредишь, – нахмурился Артем.

– Дослушай до конца. Нарушившие закон и воспользовавшиеся этим. Следовательно, так же нарушившие закон.

При этих словах Сид слегка напрягся.

– Поясняю. Речь идет о шантажируемых и шантажистах. Тихо! – сказал Грушин, заметив, как заволновались гости. Даже Сид отвел взгляд от салатницы с обожаемым оливье. И при слове «шантажисты» уставился на хозяина.

– Я не думаю, что это остроумно, – тихо произнесла Инга.

– Сегодня приглашено равное количество шантажируемых и шантажистов. Я подчеркиваю: равное. Кое-кто из вас прекрасно знает вымогателя, но есть и такие, кто понятия не имеет, где и когда произошла утечка информации. Я решил вам помочь. Ну в самом деле? Сколько можно жить в напряжении и вздрагивать от каждого телефонного звонка?

– И как же ты решил нам помочь? – хмуро спросил Артем.

– Во-первых, предлагаю выпить. За свободу. А потом продолжим.

Даниил Грушин первым опрокинул рюмочку мятного ликера. Потом опустился на стул и, улыбаясь, оглядел своих гостей. Мол, каков сюрприз?

– Как узнал, а? – промямлил Сид.

– Сид… – простонала Прасковья Федоровна. И судорожно отхлебнула вино из хрустального бокала.

Похоже, аппетит у гостей пропал. Только Артем махом опрокинул рюмку водки и пододвинул к себе жюльен из шампиньонов. Он единственный выглядел невозмутимым. Инга, не останавливаясь, судорожными глотками выпила бокал шампанского. Грушин отметил это с удовлетворением. Нервничает. Отлично!

– Но ты-то знаешь, кто кого шантажирует? – сообразил наконец Артем. И, перестав на минуту жевать, уставился на Грушина.

– Разумеется, – тонко улыбнулся хозяин. – Я знаю все .

– Ну так скажи!

– Предлагаешь сразу раскрыть карты? – рассмеялся Грушин. – Не забывай: здесь не только шантажируемые, но и шантажисты. Они-то в этом не заинтересованы!

– Может, проголосуем? – с усмешкой спросил Артем. Но его никто не поддержал. Сид молча пил пиво из банки, Прасковья Федоровна задумчиво вертела в руках хрустальный бокал. Но хуже всех выглядела Кира. Ту просто дрожь колотила.

– Прежде чем мы перейдем ко второй части, хочу спросить у своих уважаемых гостей: может быть, кто-то хочет сделать признание? – громко спросил Грушин. – Честно сказать: я, мол, грязный шантажист, вымогаю деньги. И желаю публично покаяться. Ну, господа?

Все молчали. Артем хмуро разглядывал присутствующих, словно чего-то ждал.

– Валентин? – обратился Грушин к заму по рекламе.

– Я хочу сказать… – тот прокашлялся и постарался сдержать дрожь в голосе. – Хочу сказать, что все вышесказанное лично ко мне отношения не имеет. Не понимаю, Даниил Эдуардович, почему вы меня пригласили? То есть…

– Все понятно, – оборвал его Грушин. – Инга?

– Мне нечего сказать.

– Еще шампанского? – с иронией спросил хозяин.

– Да! – с вызовом ответила она.

– Понимаю: тебе надо напиться, чтобы стать разговорчивей.

– Почему ты меня оскорбляешь?! По какому праву?! Я давно уже тебе не прислуга!

– Прасковья Федоровна, а вы ничего не хотите сказать? – подмигнул Грушин модной писательнице.

– О! Я считаю, что все это очень занятно! Безумно интересно! Это замечательная, волнующая игра, и я…

– Да замолчи, наконец! – оборвала ее Кира. – Замолчи! Грушин, вы – сумасшедший!

– Согласен, – кивнул Артем. И поправил узел галстука. – Итак, Даня, никто не собирается признаваться. Значит, тема закрыта? Сюрприз не удался. Быть может, мы разойдемся по домам?

– Не спеши, – загадочно улыбнулся Грушин. – Сюрприз номер два.

И он поднялся со стула. Гости невольно напряглись. Артем взглядом показал Сиду: если что, бросаемся на него и вяжем. Тот, кажется, понял и кивнул. Грушин тем временем подхватил со стола один из подсвечников и подошел к старинному буфету. Свободной рукой достал из левого кармана ключ, сказав при этом с усмешкой: