Старая тайна, новый негодяй - Галина Владимировна Романова

— А что у нас было запланировано сегодня на половину пятого? — Пропустив мимо ушей ее гневные обвинения, я прошлась по прихожей, села на тумбочку под зеркалом и напрягла слух.

Это покажется странным, но Аракелян не подавал признаков жизни. Не мог же он спуститься по простыням с четвертого этажа, спасаясь бегством от гнева разъяренных женщин. Скорее всего одно из двух: либо он подслушивает, затаив дыхание. Либо… спит, потому что его расслабленное подремывание я прервала самым варварским, самым бессовестным образом.

— Мне нужно, чтобы ты съездила на железнодорожный вокзал в Ленинском районе, встретилась там с Володей и передала ему вот этот пакет, — быстро проговорила Наталья и, расстегнув свою умопомрачительно стильную сумочку, извлекла оттуда сверток размером с буханку «бородинского». Это был даже не сверток, а обычная бандероль в упаковочной бумаге и нескольких сургучных печатях. — Это очень важно для Володи, понимаешь! И нужно именно к пяти. Мы с ним договорились встретиться на платформе и вместе ехать по одному делу, которое, кстати, связано именно с этим… И тут этот звонок! Отказаться или перенести встречу в налоговой — значит навлечь неприятности. Не поехать на встречу с Володей тоже не могу. Мобильный у него второй час молчит. Не могу нигде его достать, чтобы предупредить. Он будет ждать меня, Даш! Поможешь?

Мне оставалось только развести руками. Как не помочь, тем более что просьба-то пустяшная. Ленинский район находился по пути на дачу. Почему бы не заехать на вокзал и не передать Володе сверток? К тому же не использовать шанс лишний раз увидеться со славным человеком я не могла. Володя меня любил искренне и трепетно, я, между прочим, отвечала ему тем же. А после сегодняшних встрясок моя душа просто жаждала общения с приятным человеком. Поэтому, приняв из рук Натальи бандероль, я буркнула: «Без проблем». Позволила поцеловать себя в щеку, выслушать «на посошок» еще пару пожеланий рекомендательного характера. И лишь когда за ней закрылась дверь, я пошла на поиски Аракеляна.

В гостиной его не было. Лоджия тоже пустовала, и на перилах не красовался живописный узел из связанных простыней. В следующей комнате, где у меня было что-то наподобие спортивного зала и рабочего кабинета одновременно, Аракелян также отсутствовал. Оставалась спальня, дверь в которую почему-то оказалась прикрытой. Потоптавшись с минуту у входа, — мне претило встречаться с ним на этой территории, — я все же вошла.

Конечно же, так и есть! Разметавшись на смятых нами простынях, Сережа спал сном праведника. В его лице не было заметно ни тени тревоги или хотя бы намека на переживания по поводу нашего последнего разговора на кухне. Поразительная безмятежность! Вот у кого, наверное, нервы, будто стальные канаты. Тут всю выворачивает просто наизнанку и от злости, и от огорчения, и — чего уж тут лукавить — от желания дотронуться до него. А он спит!..

— Эй, Аракелян! — громко позвала я и грубо пнула его ногой в колено. — Поднимайся, уезжаем!

Он подскочил как ужаленный. Нет, к моей вящей радости, с нервами у него обстояло не так хорошо. Безумный совершенно взгляд. Руки вцепились в простыню. Грудь высоко вздымается. Дышит так, словно только что закончил марш-бросок с полной боевой выкладкой. Уж о чем о чем, а об этом-то я имею прекрасное представление.

— Что?! — сипло выдавил он, заметив мое изумление.

— Ничего. — Открыв встроенный шкаф, которым мастера-краснодеревщики задекорировали мне альков, я вытащила оттуда белье, тонкие летние джинсы и футболку. — Мне пора уходить.

— Почему? — Он слез с кровати, с хрустом потянулся и тут же придвинулся ко мне, начав сразу урчать на ухо: — Ну, Дашка, ну не будь такой букой. Ты нежная, славная, тебе не идет кукситься. Ну, чего ты? Ничего же не произошло! Так, недоразумение какое-то…

— Сережа, давай отложим выяснения всех недоразумений до лучших времен, — попросила я, отгораживаясь от него ворохом одежды. Непосредственная близость грозила нам последствиями, а мне нужно было торопиться на встречу с Володей Волковым. — Мне надо уезжать сейчас, а ты…

— А ты выметайся, стало быть. — Он невесело хохотнул, но рук с моей спины не убрал. — Мне можно с тобой? Конечно же, нет, учитывая тот факт, что встречаешься ты с мужем своей подруги.

— Ты все слышал? — Мне стало стыдно за Наталью. Но потом, вспомнив, что именно Волков, а не кто-нибудь поспособствовал нашему знакомству, я предложила: — Кстати, ты мог бы поехать со мной. Я еду на встречу с человеком, который тебе не безызвестен. Думаю, что как раз он-то будет рад, что мы вместе…

— Пусть идет к черту! — выругался вдруг Аракелян, отпрянул от меня, словно я предложила ему что-то гадкое. — Этого добряка, которого вы все так уважаете, я глубоко презираю, понятно?

Нет, непонятно, хотелось мне сказать. Но благоразумие сегодня было моим коньком, и я снова промолчала. Пока Сережа стоял ко мне спиной, быстро оделась. Подошла к нему и потянула за рукав растерзанной рубашки.

— С вокзала я еду на дачу. Там поживу какое-то время. Хочу немного отдохнуть, собраться с мыслями. Если тебе неприятно видеться с Володей, ты мог бы подождать меня в машине и потом…

— Я не могу торчать на твоей даче, Даша. У меня есть жизнь, о которой ты ничего не знаешь. Да тебе и не надо о ней знать! — жестко и даже грубо перебил он меня, комкая мое предложение.

Одернул руку и, кое-как сведя полы рубашки, заправил ее в брюки. Тут же зло посмотрев на меня, проговорил:

— Как-то так ненароком у тебя сегодня получилось затронуть то, чего тебе затрагивать совсем необязательно. Или не ненароком, Даша?! Или ты сделала это умышленно?!

Проехавшись пятерней по волосам, качнув головой чему-то неведомому, Сережа едва слышно выругался. Потом уставился на меня и непозволительно долгое время разглядывал. Темные глаза лазером скользили по мне, вызывая одно лишь желание: сделаться величиной со спичечную головку или вовсе исчезнуть куда-нибудь.

Я же ничего такого не сделала! И ровным счетом ничего не понимала! Почему откровенное хамство Натальи подействовало на него усыпляющим образом, а мои вполне невинные заявления и вопросы вызывали такую бурю протеста, подозрения. Странно как-то все…

Я молчала, не зная, что говорить и как вообще реагировать на его, казалось бы, беспричинные вспышки ярости. Тема его прошлого и всего того, что с ней было связано, оказалась на поверку весьма скользкой. Жена там, к примеру… Ее безвременная кончина… Какая-то неведомая мне теперешняя его жизнь… Опять же ладно, все это более или менее понятно: ну не хочет человек, чтобы ему лезли в душу, кто же против. Только при чем тут Володька?! Он его вытащил из тюрьмы, наплевав на профессиональный долг. Сейчас продолжает с ним нянчиться, как с больным ребенком. Меня вон подсунул ему из совершенно благих намерений. И хотя ими известно, что вымощено, упрекнуть Волкова ему не в чем. Я так вовсе не обижалась. О чем я и не преминула заявить.

Сказано ему об этом было уже в прихожей, где Аракелян, вставив под пятку обувную ложку, натягивал стильные кожаные ботинки.