Пикник на Млечном пути - Ольга Володарская

Народ все прибывал. Вот уже и малый зал битком. Администратор Катюша, вся взмыленная, с выбившимися из пучка на затылке локонами, подбежала к Михасю и выпалила:

– Мы не справляемся с потоком.

– Это же не первый раз, Кать, – пожал плечами Михась. – Иногда приходится отказывать потенциальным клиентам.

– Да, но у нас есть третий зал, который пустует. Почему не открыть его? Мы могли бы разместить еще тридцать человек.

– Это не ко мне.

– Знаю. Поэтому я ищу Рената.

– Тебе к боссу надо.

– Надо, – согласилась она. – Но я боюсь вот так взять и завалиться к ней… – Катюша вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони. – Пришла, но в приемной секретаря нет, я потопталась у двери в кабинет Доры, но так и не решилась постучать.

– Я давно Рената не видел. Может, он домой уехал?

– Нет, его сумка на столе.

– Хорошо, я поищу его. А ты иди на свой пост.

– Может, ты с Дорой поговоришь?

– Я тут охранник, Кать. Мое дело следить за порядком.

– Я понимаю, но… – «Ты ее любимчик», прочел Михась между строк. – Но ты смелый, не то что я.

– Да перестань.

– Сегодня мы могли бы такую выручку сделать! Народ так и прет. А скоро конец квартала, раздача премий…

И Аверченко сдался.

– Хорошо, я схожу.

Катя подпрыгнула и чмокнула Михася в щеку. Она была маленькой, худенькой, хорошенькой до невероятности и выглядела как студентка. На самом же деле ей было под тридцать, и она имела восьмилетнюю дочь.

Аверченко, прежде чем отправиться к Эленберг, прошелся по залам, посмотрел, все ли в порядке. Но сегодня в заведении было на удивление спокойно. Уж не из-за Симоны ли?

Михась не раз замечал, что, когда эта дама является в «Млечный Путь», в клубе устанавливается особенная атмосфера. Он глянул на ее столик, увидел корзину с цветами. Но самой Симоны не было. Что неудивительно – она часто удалялась в уборную, чтобы подправить макияж.

Обойдя, точно Мороз-воевода, владенья свои (Аверченко с этим стихотворением Некрасова во втором классе на конкурсе чтецов первое место занял и до сих пор его помнил), Михась направился в сторону кабинета госпожи Эленберг. Он находился в отдельном крыле. А точнее, крылышке. Здание, в котором располагался «Млечный Путь», было старинным. Конца девятнадцатого века, кажется. Такой миленький особнячок с флигелем. Вот как раз во флигеле Дора Эдуардовна и оборудовала для себя кабинет.

Приемная до сих пор пустовала. Михась подошел к двери в кабинет, только собрался стукнуть костяшкой пальца, как она распахнулась…

Из кабинета вылетела уборщица Фаина. Халат мокрый, будто в лужу упала.

А на резиновых перчатках красные пятна…

Кровь?

Кровь, тут же ответил на свой внутренний вопрос Михась.

Красная капля стекла с указательного пальца и упала на пол. Консистенция, цвет…

Вот только нет привычного запаха. Он, бывший солдат, знает, как пахнет кровь.

– Это что? – спросил Михась.

– Варенье. Вишневое. Я уронила вазочку… И ведро опрокинула. А еще сама упала… – И Фая запищала тоненько: – Мамочки…

– Это не страшно, – попытался утешить ее Михась. – Дора тебя за это не убьет и, скорее всего, не уволит. Приберись поскорее, пока ее в кабинете нет.

– Она там! Лежит…

– Спит?

Уборщица, или как принято было ее называть в их заведении, специалист по клинингу, часто-часто замотала головой.

– Ей плохо?

Истерический смех и вопль:

– Я не знаю!

– Тшшш, – успокаивал Фаю Михась.

– Наверное, она уже в аду и тогда… Да!

– Дора мертва?

– Сам посмотри…

Аверченко опустил Фаину на кресло и шагнул к двери.

Кабинет госпожи Эленберг был декорирован в стиле ретро. Массивная мебель натурального дерева, картины в золоченых рамах, фарфоровые вазы, а на полу ковер. Как поговаривали, старинный. Стоящий каких-то сумасшедших денег. Он Доре достался в наследство от покойных родителей. Как и стол с инкрустацией, и этажерка с книгами, и сами книги. Но поскольку на работе Дора проводила большую часть времени, любимые ею вещи перекочевали из квартиры, тоже весьма недурственной, в кабинет.

Михасю нравилась мебель в кабинете начальницы. А вот ковер вызывал недоумение. Зачем он в помещении, где все ходят в обуви? Вытирается же. И пачкается.

В данный момент он совершенно точно был заляпан…

Вареньем, так похожим цветом на кровь!

Сама Дора полулежала в кресле. Голова запрокинута. Глаза смотрят в потолок.

Гладкая шея в синяках.

Госпожу Эленберг задушили!

Михась это сразу понял, поднял трубку телефона и набрал «02».