Смертельная белизна - Роберт Гэлбрейт

– В Абердин?

– Ну да. Так Бутчеры говорят…

– Но ей было двенадцать лет.

– А у ней там родня жила. Вот ее и приютили.

– Это правда? – переспросил Страйк. А сам подумал, что Абердин, по меркам подростков Бутчеров из Оксфордшира, – это край света. Не купились ли они на чью-то сказку, хотя бы потому, что проверить ее не могли? – Мы сейчас говорим о братьях Тиган, верно?

– Вот видите, он хороший, – совсем по-детски сказал Билли через плечо мужчине-психиатру, – видите? Вон сколько знает. Ага, – повернулся он к Страйку. – Она ихняя сестренка. Они, как и мы, на Чизлов работали. В прежние-то времена работы всем хватало, а как стали земли распродавать, так столько народу уже и не понадобилось.

Он отпил еще немного чая, держа кружку двумя руками.

– Билли, – обратился к нему Страйк, – известно ли тебе, где ты очутился после ухода из моего агентства?

Тик вернулся мгновенно. Правая рука Билли, оторвавшись от теплой кружки, нервно метнулась к носу и к грудине.

– Я очутился… Джимми не велит про это рассказывать. Так и сказал: молчать.

– С моей точки зрения, – вступил мужчина-врач, сидевший у Страйка за спиной, – сейчас важнее ответить на вопросы мистера Страйка, чем беспокоиться о том, что подумает твой брат. Пойми: если ты не захочешь встречаться с Джимми, никто тебя не заставит. Мы скажем ему, что тебе для полного восстановления сейчас необходим покой.

– Джимми навещал тебя там, где ты находился? – спросил Страйк.

Билли пожевал губу.

– Навещал, – подтвердил он. – И велел мне носу оттуда не высовывать, чтоб не нагадить ему, как уже бывало. Я думал, там дверь заминирована, – признался Билли с нервным смешком. – Думал: толкну – и разнесет меня на кусочки. Может, и глупость это. – Он вглядывался в лицо Страйка, ища подсказку. – Когда на меня накатывает, какие только завиральные мысли в голову не лезут.

– А ты помнишь, как оттуда выбрался?

– Я подумал, они минирование отключили. Этот парняга мне говорит: беги давай, ну я и сдернул.

– И что это был за парняга?

– Он там надо мной главный был.

– Вспомни, пожалуйста: чем ты занимался, когда сидел взаперти? – поинтересовался Страйк. – Как проводил время?

Билли только помотал головой.

– Ну, к примеру: резьбой по дереву ты не занимался?

Во взгляде Билли вспыхнул страх, смешанный с изумлением. Потом он рассмеялся.

– Да вы, как я погляжу, сами все знаете. – Он поднял забинтованную левую руку. – Вот: нож соскочил. И прямо руку пропорол.

– Билли поступил к нам со столбняком, – пояснил мужчина-психиатр. – У него была глубокая инфицированная рана вот на этой руке.

– Что ты вырезал там на двери, Билли?

– Значит, это взаправду было? Что я белую лошадь на двери вырезал? Я потом вспомнить не мог: было такое или не было?

– Да, ты это сделал, – подтвердил Страйк. – Я своими глазами видел ту дверь. Это была отличная работа.

– Ага, я ведь… – начал Билли, – занимался когда-то резьбой. Для папы кое-что делал.

– И на чем ты вырезал изображения лошадей?

– На подвесках, – к общему удивлению, ответил Билли. – Такие деревянные кругляши на кожаных шнурках. Для туристов. Их на продажу в Уонтедж отвозили, там лавка есть.

– Билли, а ты, случайно, не помнишь, как оказался в той ванной комнате? – продолжал Страйк. – Ты сам зашел туда, чтобы с кем-то встретиться, или же кто-то тебя туда привел?

Глаза Билли в очередной раз забегали по розовым стенам, глубокая складка на переносице обозначила работу мысли.

– Я искал одного человека… звали его Уиннер… нет…

– Уинн? Герайнт Уинн?

– Точно. – Билли опять в изумлении уставился на Страйка. – Все-то вы знаете. И как только докопались?

– Я разыскивал тебя, – ответил Страйк. – А ты с чего решил искать Уинна?

– А я слыхал, как Джимми про него говорит. – Билли снова грыз ноготь. – Джимми сказал, что, дескать, этот Уинн хочет дознаться правды начет убитого ребенка. Ну так вот. – Билли опять занервничал. – Понимаете, я, когда у вас побывал, стал думать, что вы из тех, кто меня упечь хочет. Ну, думаю, в ловушку заманил… тут на меня и накатило… Совсем плохой стал, – беспомощно добавил он. – Ну, думаю, пойду к этому Уиннеру… Уинну… Джимми и телефон его записал, и адрес, пошел я его искать, а меня схватили.

– Кто схватил?

– Да такой… коричневый весь из себя, – пробормотал Билли, осторожно косясь на женщину-психиатра. – Ну, я струхнул: думаю, террорист, не иначе, убьет ведь. А он и говорит: я, мол, работаю в правительственных структурах, вот я и подумал, что правительство решило меня в его доме спрятать, где во все окна и двери взрывчатка заложена. Но потом до меня дошло, что никому я не нужен… Он, может, и не хотел, чтоб я у него в ванне спал. А хотел с самого начала от меня избавиться. А я нос высунуть боялся: вдруг рванет? – Его правая рука сама по себе задумчиво потянулась к носу, потом к грудине. – Я ведь вам звонил, да вы не ответили.

– Ты действительно звонил. И оставил сообщение на автоответчике.

– Правда? Ага… Я надеялся, вы меня оттуда вытащите… Короче, виноват, – сказал Билли и потер глаза. – Когда на меня накатывает, я плохо соображаю, что делаю.

– Но ты твердо уверен, Билли, что видел, как душили ребенка? – спокойно осведомился Страйк.

– Ага, – уныло ответил Билли, поднимая лицо. – Эта картина никуда от меня не денется. Уверен, что видел.

– А ты не пробовал копать в том месте, где, по твоим воспоминаниям…

– Что вы такое говорите? Еще не хватало: копать прямо у папиного дома. Нет уж. Я и так страху натерпелся, – слабо сказал он. – И снова это видеть совсем не хотелось. Они ее схоронили – и думать забыли, могилка бурьяном да крапивой поросла. А мне такие сны стали сниться, вы прямо не поверите. Как будто она ночью из ложбины поднимется, сгнивши вся, и через окно ко мне в спаленку лезет.

Психиатры дружно застрочили на своих бланках.

Страйк перешел к разделу «Предметы». Там числилось всего два вопроса.

– Скажи, Билли, ты когда-нибудь устанавливал крест на месте того захоронения?

– Ну нет. – Билли ужаснулся от этой мысли. – Я без особой нужды к этой ложбине близко не подходил, да и желания такого не было.

– Последний вопрос, – объявил Страйк. – Билли, твой отец выполнял какие-нибудь необычные заказы для Чизлов? Я знаю, он был мастером на все руки, но тебе не приходит в голову что-нибудь этакое?..

– О чем речь? – насторожился Билли.

Его вдруг обуял такой страх, какого он не обнаруживал за все время беседы.