Ножницы судьбы - Ольга Володарская

В тот же послеобеденный час, но две неделя спустя, Алинавновь садилась в машину к мужчине. На сей раз и машина, и мужчина были другими.Вместо «Жигулей» – «БМВ», а юного красавчика заменил потасканный Эдик. Иотъезжали они не от крыльца родной спортшколы, а от заднего хода комплекса. Носамое главное – Алина чувствовала себя не королевой, а жалкой и ничтожнойнищенкой. Неудачницей.

А ведь всего два часа назад ей казалось, что целый мир лежиту ее ног...

– Ты в порядке? – заботливо осведомился Эдик, поправляяна ее груди ремень безопасности.

– Нет, я не в порядке, – прошептала Алина и шмыгнуланосом.

Наконец-то она может поплакать. Прорыдаться вдали отучастливых глаз… Отгородиться серебристым металлом автомобильного корпуса отвсепонимающих улыбок. Спрятаться от доброжелательных рукопожатий...

– Я неудачница! – выкрикнула Алина, не замечая льющихсяпо лицу слез.

– Перестань, деточка. Подумаешь, не выиграла Кубка… –ласково замурлыкал Эдик, вытирая ее слезы. – Да я тебе таких дюжину куплю.Хочешь?

– Ты ничего не понимаешь! – зло выкрикнула девушка,отбрасывая заботливую руку от своего лица.

Все у этих новых русских просто – не выиграл, так купил. Ноталант не продается. Как и удача. И везение. Их не купишь, не выклянчишь и дажене вымолишь!

Не вымолишь, хоть разбей лоб об пол, отвешивая поклоны всемизвестным богам…

Алина верила, что с судьбой-злодейкой можно договориться.Задобрить ее жертвоприношениями – диетами, витаминами, тренировками. Ан, нет,не вышло. Приперлась из Австрии какая-то Дженифер Моран, некогда первая, а нынесто первая ракетка мира, и вырвала столь ожидаемую, выстраданную и вымоленнуюпобеду из Алининых рук.

Вырвала в финале. И теперь именно она, Дженифер, сверкаетфарфором зубов в объективы фотоаппаратов, лепечет благодарственную чушь вмикрофоны, целует кубок и посылает воздушные поцелуи толпе. А что же Алина? ААлина убегает от чужого счастья с такой бешеной скоростью, с какой вор покидаетместо преступления. Конечно, Алина могла бы остаться, она даже обязана была этосделать, ведь и ей предназначалась порция славы, но – не смогла.

Быть второй – что может быть хуже? Разве что быть последней.

Алина вспомнила, как убегала с корта, когда проигралапоследний сет, как мчалась по коридору, и из ее груди вырывались то ли всхлипы,то ли стоны… как стояла в раздевалке, привалившись потным затылком к стене, ичто есть силы сжимала голову уставшими руками…

Потом в помещение ввалилась толпа: девчонки, мальчишки,Маргарита Эрнестовна, мама, Снежана со своей участливой бледной мордой. Вседелано радостные, оптимистичные. «Ты была великолепна, хороша... Ты бы моглавыиграть, но слишком сильная соперница... Не твой уровень…»

Какой к черту уровень? Какая соперница? Старая перечница,рассыпающаяся от травм ветеранка, вот кто она, эта Дженифер! И дело-то, посути, не в ней, а в том, что Алина проиграла, хоть и выложилась для победы. Азначит, не все в жизни идет по ее, Алининому, хотению... Да еще Маргарита такспокойно встретила ее поражение, будто ничего другого от своей воспитанницы ине ожидала. Конечно, Азарова не Ганина, она может быть только второй. И ее уделразмазывать сопли, слушая неуместные комплименты двуличных приятельниц в товремя, как какая-то счастливая арийская корова прыгает от счастья, тряся своимтридцатилетним задом перед носами судей.