Ошейники для волков - Фридрих Незнанский

– Что с мамой? – встревожился Шатохин.

– Ваша мама, как вы можете догадаться, находится у нас, но она не задержана, не волнуйтесь. Согласитесь, что кое-что надо прояснить. Я, например, очень надеюсь, что вы стали жертвой обмана так же, как и ваша мать.

Алексей, покусывая губы, молчал. Потом, придя в себя, заговорил:

– Понимаете, она ничего мне не объяснила. Только позвонила домой. Она была на грани истерики и сказала, что я должен ей помочь, иначе все пойдет прахом… или что-то в этом роде. Ее речь была достаточно бессвязной. Но главное я понял: мне срочно надо было выехать на дачу и там ждать ее дальнейших указаний.

– От кого должны были исходить эти указания? – поинтересовался Яковлев.

– От нее, конечно. Там есть телефон.

– Хорошо. А во сколько был телефонный звонок? – спросил Яковлев.

– Часов около двух. У меня был выходной. Отец в это время находился на службе, так что нашего разговора никто не слышал.

– Хорошо. Дальше! – кивнул муровец.

– Я приехал на пустую дачу в пятом часу. Примерно через полчаса приехала мама. Она была на своей машине, – продолжал Алексей.

– Марка?

– Красный «пежо» – спортивная модель.

– Не опускайте подробностей, – попросил Яковлев.

– Она сказала, что только я могу ее спасти. Для этого мне надо лишь выбежать на дорогу, на которой будет гореть автомобиль. Дождаться возле него гаишников и сказать то, что я и сказал.

– У вас ничего не вызвало удивления или сомнения?

Алексей посмотрел на Яковлева затравленным взглядом.

– Ничего! Я… я подумал, что мама убила его и хочет замести следы…

– У нее были причины для этого?

– У нее, может, и не было, а у меня были.

– Вы бы, Алексей, не ошиблись в объекте, случись такая оказия. Ваша мама, впрочем, тоже. А начмед Чиж Виктор Григорьевич вам известен?

– Только заочно. Мама его иногда вспоминала в разговоре. Вроде как приятель ее. Скажите, что теперь будет? – сорвавшимся голосом спросил парень.

– С кем?

– Со мной и мамой?

– С вами, Алексей, скорее всего, ничего. Полчаса уйдет на запись ваших показаний, а потом пойдете работать. И постарайтесь никуда не уезжать, вдруг понадобитесь, – поставил Яковлев точку в разговоре и стал заполнять протокол допроса свидетеля.

До поры до времени Яковлев решил не пугать Виктора Григорьевича Чижа своим муровским удостоверением. Поэтому, подкатив на своем «мерседесе» к запрятанному в сосновом бору дому отдыха, он вошел в кабинет начмеда походкой не то «нового русского», не то опытного зека.

– Вы будете Чиж? – спросил он, надвигаясь на удивленного хозяина кабинета.

Пока Чиж соображал, что произошло, Яковлев его разглядел. Доктор был тучноват и вальяжен, как все пристроившиеся на непыльные, хорошо оплачиваемые работы.

По реакции начмеда подполковник также заметил, что не впечатлил его.

– А в чем, собственно, дело? – нахмурился хозяин кабинета.

– В том, что говорить я буду только с ним, – отрезал муровец.

– Но, согласитесь, это же кабинет начмеда! – слегка улыбнулся Чиж.

– Мало ли кто иногда сидит в кресле начальника, – ухмыльнулся в ответ Яковлев.

– Но это не серьезно…

– Я к тебе не геморрой лечить пришел! – заметил Яковлев. – У меня к тебе не медицинское дело. Мне надо по-срочному связаться с Юркой.

– С кем? – удивленно вскинул брови Чиж.

– Да брось ты, в самом деле, понты кидать! – сплюнул муровец, играя под блатняка.

– Подождите-подождите! Вы уверены, что явились по адресу? – засуетился начмед.

– Уже не уверен. Мне Чиж нужен. А ты кто?

– Ладно, пошутил – и свободен, – помахал Чиж рукой.

– Не тыкай! Дело срочное. Ангелину знаешь?

– Какую Ангелину?

– Иванову, бывшую Шатохину. А девичью фамилию не спросил – недосуг было. Ну? – напирал Яковлев.

– Прежде чем я отвечу, хотел бы знать, с кем имею честь…

– Со мной. Я работаю с малым Ангелины в одном магазине. У него как раз смена, а я сменился. Колей зовут.

– А фамилия у тебя есть, Коля?

Опытный сыскарь, пока торчал в магазине в ожидании Алексея, успел прочитать на нагрудной бирке охранника его анкетные данные и теперь пользовался ими как родными.

– Конечно, есть. Максимов.

– Ну и почему ты здесь поднял такой шум?

– Потому что Ангелина просила меня связаться с ее мужем.

– Что ты городишь? Его похоронили недавно.

– Да знаю! – отмахнулся Яковлев. – Ты же небось и бумагу выписал.

– Какую бумагу? – вполне натурально изумился Чиж. – Ты смотри не заговаривайся, а то пристрою по знакомству в дурбольничку – и будешь счастливый ходить, слюни по стенам развешивать!

– Знаю, что бумажки уже нет, – согласился муровец.

– Слушай, кто ты такой, что все знаешь? Ну-ка посиди отдохни, я телефонный звонок сделаю, – по-настоящему занервничал Чиж.

Яковлев не знал, куда будет звонить начмед, но догадывался, что тот хочет проверить, есть ли на белом свете такой человек – Коля Максимов.

– Алло? «Вавилон»? У вас работает Николай Максимов? – не сводя глаз с гостя, спросил он в трубку. Услышав положительный ответ, Чиж положил трубку и взглянул на Яковлева уже спокойнее.

– Ну убедил. Есть такой дядя. И что дальше? Мне, признаться, в голову не могло прийти, что Ангелина может иметь дело с таким контингентом! – криво улыбнулся он, окинув муровца брезгливым взглядом.

– Что, очень ограниченный? – насмешливо спросил Яковлев.

– Ого! – Чиж вновь удивленно вздернул брови. – Да мы, оказывается, чувство юмора имеем!

– Ты меня за дурачка не держи! – оборвал его подполковник. – Позвони лучше Ангелине в фирму и попроси ее к телефону.

– Сам и позвони, – грубо отмахнулся Виктор Григорьевич.

– Нет, это тебе надо позвонить, дорогой, чтобы потом поменьше идиотских вопросов задавал, – ехидно заметил Яковлев.

– Ладно, я тебе верю. Что ты хотел передать Иванову, – вдруг пошел на откровенный разговор Чиж.

Яковлев не торопился с информацией. Он минуты три с преувеличенным вниманием рассматривал небольшие акварели на стенах кабинета.

– Так что ты хотел передать Иванову? – переспросил начмед, явно выходя из себя.

– То я ему сам и передам, – четко выговаривая каждое слово, сказал Яковлев, побледневшему доктору. И через секунду уже добродушно добавил: – Я узнавал у своих ребят в милиции, в чем дело. Оказывается, две милиции в работе: московская и нарофоминская. Москвичи ищут, кто гроб с телом покойного Иванова стырил. Не читал, что ли, в «Московском комсомольце»?