Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! - Глэдис Митчелл

10. Рональд Дик. Выстрелить из лука не смог бы. Он маленький и хрупкого сложения. Обладает нужным для убийства характером и темпераментом. Застенчив, неловок, тщеславен и страдает от почти неконтролируемого комплекса неполноценности. Мотив для него был бы сильный — ревность к тому, кого считает соперником в любви. Он сознался в убийстве, но это признание не во всем согласуется с выводами дедукции. «Дорога неверна, она не такая, как у меня на карте!»

11. Сэр Рудри Хопкинсон. Мог бы выстрелить из лука. Ментально неуравновешен. Способен на убийство или на все что угодно, к чему его подвинул бы его дух. Аморален и обладает бурным воображением. Нечувствителен ни к чему, кроме смешного. Идеальный преступник. Лжет. Совести не имеет, даже в отношении археологии — которую любит более всего на свете, не исключая своей жены, к которой он искренне привязан. Покойник его шантажировал. Может быть, просил даже согласия на «брак» (покойник был женат, и жена его жива, но Рудри этого не знал) с его дочерью. Обаятелен, как многие безнравственные люди.

12. Стюарт Паттерсон. Мальчик одиннадцати лет. Из лука выстрелить не мог бы. На убийство не способен. Слишком сильный характер, нашел бы иной выход. Интеллектуально — выше среднего уровня. Владеет собой и храбр.

Гелерт отложил последний лист и снял пенсне.

— Значит, на меня это вешаете? — спросил он довольно едко.

— Характерная первая фраза, — сказала миссис Брэдли, откладывая блокнот. Гелерт покраснел и усмехнулся.

— Я не совсем понимаю, как они расположены…

— В алфавитном порядке имен, — ответила миссис Брэдли. — Кроме Диша, чьего имени я не знаю.

— Да, понимаю. Значит, вы подозреваете отца, меня, Дика и Миган?

— Перед тем, как я отвечу на этот вопрос, дитя мое, следует выполнить очень большую работу. Я полагаю, что смерть Армстронгу причинена стрелой. Если же она причинена иными средствами, мне придется слегка пересмотреть свои умозаключения.

— Ручаюсь, — сказал Гелерт, глядя на нее проницательно. — Наверное, нет смысла говорить вам, что это не я?

— Абсолютно никакого, дитя мое. Как нет смысла и в заявлении мистера Дика, что это сделал он.

— Я помню, вы написали, что он не мог бы выстрелить из лука.

Миссис Брэдли пожала плечами.

— Я не могу этого доказать, — сказала она, — но мы с Дишем тщательно сопоставили свои мнения, и они совпали по всем пунктам, кроме одного.

— И что это за пункт?

Миссис Брэдли расправила рукав золотистого джемпера.

— Диш не думает, что вы могли бы согнуть лук, — сказала она ровным голосом.

— Добрый старый Диш, — сказал Гелерт без излишнего энтузиазма.

Когда она ушла, он снял чесучовый пиджак, напряг бицепсы и посмотрел на них критически, но благосклонно.

2

— Мэри, — спросила миссис Брэдли, — как Миган проводила время до того, как приехать в Эфес и так прекрасно сыграть Артемиду?

— Она очень недолго была здесь, — сказала Мэри Хопкинсон. — Дай-ка припомню…

— Я хочу знать, сколько времени провела она в этом доме — именно в четырех стенах.

— Абсолютно все, кроме ежедневных прогулок.

— И все это время, значит, она была с тобой?

— Да, все время. Ты меня пугаешь, Беатрис. Почему ты все это спрашиваешь? Ты ведь не думаешь, что Армстронга убила Миган?

— Правда, не думаю?

— Ну а если даже и убила, — горячо ответила мать Миган, — так этот ужасный мальчишка вполне такое заслужил. Я его всегда терпеть не могла. Он был настоящий Дионис!

— Что было вечером? Кто первый ушел спать — ты или Миган?

— Мы спали в соседних комнатах. Ты поднимись и посмотри сама. Мы поднялись в спальни вместе и разговаривали, готовясь ко сну.

— А после того, как ты легла спать?

— Знаешь, Беатрис, эти вопросы совершенно бессмысленны. Если бы я думала, что ты подозреваешь Миган, а я вижу, что это так, я бы продолжала врать. Ты бы ни слову не могла поверить из того, что я сказала.

— Я бы отличила ложь от правды, — ответила миссис Брэдли подчеркнуто вежливо. — Видишь ли, Армстронга убили до того, как экспедиция отбыла в Эфес.

— А, когда он пропал. Да, конечно, все мы это знаем. Но как бы там ни было, на твои вопросы я отвечать не буду. Скажу все же одну вещь — и это правда, насколько я знаю. Миган не могла бы выйти из комнаты, не разбудив меня. Я с самого рождения Айвора очень чутко сплю и просыпаюсь от малейшего звука.

— Зачем ты послала Миган к сестре? Чтобы не мешала?

— Беатрис, ты ужасна! Я тебе говорила, зачем я это сделала. Она в любом случае вернется на следующей неделе.

— Очень хорошо, дитя мое. Как ты понимаешь, доставить тело на корабль было бы трудно. И я не думаю, чтобы его туда доставили.

— Кто сказал, что его туда доставили?

— Рональд Дик. Ты думаешь, мне следует пойти на стадион поискать пятна крови?

— Пятна крови?

— Дик сказал, что именно там застрелил этого молодого человека. Застрелил его из Одиссеева лука с обратным изгибом.

— Это просто смешно!

— Да, я знаю. Но если не на стадионе, то где?

— Я думаю, есть масса разных мест. Афины не Лондон.

— Ни в малейшей степени не Лондон, — согласилась миссис Брэдли.

— И более того, — продолжала Мэри Хопкинсон, — здесь совсем иначе воспринимаются все эти вещи — убийство, подозрение в убийстве, отношение ко всему этому как к материалу для воскресных газет и так далее. Здесь вспоминаются древние события, здесь смотришь на вещи, как смотрел на них Гомер, как смотрел Эсхил, или Еврипид, или милый Аристофан. И смерть кажется обыденностью по сравнению с… не знаю, как сказать… С по-настоящему великими вещами. И думаешь о том, что жизнь рабов ничего не стоит, и чувствуешь, как парит рок на огромных крыльях среди величественных гор и на фоне ясных небес.

Миссис Брэдли невольно и неуместно засмеялась, но хозяйка дома, подняв руку, продолжала более определенно:

— Ты помнишь вид с Паламиди в Нафплионе, Беатрис?

— Помню. Но есть вещи, которые я помню более ясно, — ответила миссис Брэдли. — Ты пытаешься сказать, что это ты убила Армстронга, Мэри?

— Нет. Но если бы и так, я бы чувствовала себя совершенно безопасно. Видишь ли, Беатрис, ты не пошла бы в полицию и ничего такого мерзкого бы не сделала, и я это знаю. Мы слишком давно и слишком близко друг друга знаем. Я могу тебе довериться во всем, что касается меня. Про остальных я не так уверена. Брось ты все это, Беатрис. Ни один человек не пожалеет, что убили этого испорченного мальчишку. Он был жесток и отвратительно аморален…

Миссис Брэдли снова засмеялась.