Сладкая правда и горькая ложь - Елена Гордина

– Сейчас еще готовить надо, – полная дамочка с розовой прической устало скидывала пустые контейнеры из-под еды в пакет. – Мой-то мне позво́нил, сказал, что дома жрать нечего, злой как черт. Сейчас еще придется курицу варить.

– Да пусть сам сварит! – откликнулась женщина с короткими непрокрашенными волосами. – Чего он, без рук?

– Да пьяный он у Маринки, – рассмеялась та самая женщина-морковка. – Небось сам-то и с дивана опять встать не может.

– Да у него как работы-то нет, так беда с ним! – Розовую женщину, как поняла Катерина, звали Мариной. – Он так-то нормальный мужик, но без работы пьет беспробудно. А мне еще Альберта в школу собирать, скоро же первое сентября, как подумаю обо всем этом, так и жить не хочется.

– Да и не говори, – тотчас отозвалась «морковка». – Мне Лею тоже надо в школу собирать, девка вымахала выше меня, а ума-то ни на грош, пошла и купила себе телефон в кредит, ну не дура ли? Я ей говорю – ну чего ты своему папаше не позвонила, может, он тебе денег даст.

– Ага, даст, как же! – Марина наконец-то собрала свой нехитрый скарб и пошла к выходу. – Твой урод, наверное, уже сдох где-то под забором, чего ему о дочери-то думать.

– И не говори, Марина, – разговор поддержала Синицына. – Я вон тоже одна Игорька ращу, папаша его, кобель женатый, и знать о нем не хочет.

– Так мужики – они все такие! – отозвалась Марина. – Вечно с ними что-то не так. У меня завтра смена вторая, я еще, может, успею огурцы насолить, а то скоро осень, а у меня заготовки-то еще не сделаны.

– А ты где огурцы-то берешь? На оптовый рынок на Сортировку ездишь?

Катерина встала со стула и пошла к выходу. Ей казалось, что если она сейчас узнает, где «морковка» покупает огурцы для засолки, ее несчастная голова просто разлетится на кусочки.

У КПП их действительно ждал автобус, женщины, уже молча, залезли в салон, и водитель повел транспорт в сторону города. Катерина прислонилась лбом к окну и, кажется, даже задремала.

– Эй! – проснулась она от того, что Синицына трясла за плечо. – Мы приехали, вылезай давай!

Катерина сонно моргала глазами и никак не могла собраться с мыслями:

– Как приехали? Куда приехали? Я не здесь живу.

– Так и мы не здесь живем! – рассмеялась Синица. – Это памятник Ленину, нас досюда довозят, а дальше сама до дома добирайся. Ты же не думала, что тебя прямо до подъезда довезут? – И она беззлобно рассмеялась.

Катерина вышла из автобуса в холодную, черную ночь и поежилась. Она оказалась в самом центре города, до ее квартиры было десять минут пешком. Как она сейчас хотела все бросить, плюнуть на свою затею и просто вернуться домой. В свою уютную ванную, в теплую квартиру, на чистую кухню. Она была даже готова повиниться перед мужем и признать, что он оказался прав – да, действительно, она ни на что не способна. Катерина стояла у памятника вождю всех народов и дрожала от холода.

«Если я не двинусь с места еще хотя бы пару минут, то точно вернусь домой, а потом никогда себе этого не прощу. Я на всю жизнь останусь неудачницей, над которой потешается муж, и, увы, по заслугам. В новой жизни я не выдержала даже одного дня, так что же говорить о целом месяце».

Катерина выдохнула и уверенно пошла в сторону, противоположную своему дому. Она шла пешком, потому что автобусы уже не ходили, а на такси, по условиям этой жестокой игры, у нее просто не оставалось денег. До общежития она дошла только к четырем утра и, не раздеваясь, упала в постель. Заснула она моментально.