Фаберже для русской красавицы - Мария Жукова-Гладкова

– Частично. И в этом заслуга членов Общества потомков царской семьи – как нашего, так и английского.

– Так, а королева Елизавета состоит в Обществе?

– Нет, – сказал Иванов. – Никто из нынешней английской королевской семьи в нем не состоит, более того, они еще и всячески стараются помешать его работе. Но Англия – не Россия, и там членов королевской семьи могут и за превышение скорости оштрафовать, думаю, и в тюрьму посадить, если их действия окажутся противоречащими закону.

– Да, это не наши неприкосновенные чиновники и депутаты, – заметила я. – И почему мы не в Англии живем? – вопрос был риторическим.

– А до этого может дойти? – поразилась Соня. – До тюрьмы?

Иванов кивнул и пояснил, что у ряда высокопоставленных лиц (не из королевской семьи) возникли вопросы, когда Елизавета II во время тронных выходов вдруг стала появляться в диадеме, которая принадлежала Александре Федоровне, причем была ее личной собственностью. Также вдруг стали всплывать и другие изделия (например, яйца Фаберже на аукционе Сотби), которые являлись не государственной, а личной собственностью членов царской семьи, а значит, никто, кроме них, не мог вывезти эти ценности за рубеж.

– Наши бизнесмены. Или чиновники, – тут же сказала Соня. Я, признаться, подумала то же самое, в особенности вспомнив то, что выставлялось в золотых кладовых Эрмитажа в мои школьные годы, и сравнив с тем, что выставляется теперь. Слава богу, успела посмотреть.

– Привлеченные нами к делу эксперты считают, что в данном случае, – Иванов подчеркнул три последних слова, – речь идет как раз о грузе, отправленном из Мурманска.

– И что? – спросила я. – Наше государство желает вернуть сто пятьдесят ящиков Николая II? Неужели англичане их отдадут?

Иванов хмыкнул и пояснил, что дело очень запутанное, и вообще о ящиках стало известно благодаря одному очень авторитетному французскому антиквару (а ведь французы всегда не любили англичан), которому коллекцию демонстрировал сам принц Чарльз. Антиквар оказался честным человеком и искренне считал, что России следует вернуть принадлежащие ей сокровища. Но Елизавета делать этого явно не желает.

– Какая дрянь! – воскликнула Соня. – То принцессу Диану травила, теперь наши ценности хочет прикарманить!

– Англия – не Россия, – повторил Иванов. – Нынешней английской королевской семье требуется решение авторитетного суда о признании умершими как Николая II, так и всех его детей, не оставивших прямых наследников. По английским законам, если владельцы отданных на хранение сокровищ умерли, то сокровища переходят наследникам по нисходящей линии.

– Членам Общества потомков царской семьи? – уточнила Соня.

– Могут перейти кому-то из членов. Но английская королева – племянница царских детей, и она…

– Погодите, погодите, – перебила Соня. – Моя мать утверждает…

– Я знаю, что утверждает ваша мать, – заявил Иванов. – Вы случайно не в курсе, откуда у нее вообще появилась мысль о происхождении от великой княжны Ольги? Кстати, это все бред – вы НЕ родственницы венценосных Романовых.

– Я знаю, – ответила Соня. – Признаться, я считала, что у мамаши просто крыша поехала в связи с определенной перестройкой женского организма.

– И теперь сумасшедшие собираются в общества по интересам, – добавила я.

– Вообще-то когда я послушал этих потомков, у меня сложилось впечатление, что покойный Николай II только тем и занимался, что делал наследников, – хмыкнул Иванов. – Но факт остается фактом. Пока английской королевской семье не доказать, что они – наследники по нисходящей линии. Вспомните, какой интерес они проявили к обнаружению останков в Екатеринбурге и их захоронению! А официальный визит Елизаветы в Россию! Ведь до нее у нас не бывал ни один английский монарх! Англичанам нужно официальное признание судом факта смерти Николая и всех его детей. Пока такого решения не получено, по английским законам они все формально считаются живыми.

– Но даже если бы их не расстреляли в Екатеринбурге, они не могли жить столько лет! – воскликнула я.

– У них могли родиться дети, – заметил Иванов. – И тогда сокровища, которые хранятся в Англии, естественно, переходят к детям, а не к английской королевской семье.

– А в нашем Обществе потомков есть нормальные люди? – спросила я у Иванова. – Или там все ку-ку?

– По-моему, есть, – признал он. – И мне очень нужна ваша помощь, София Алексеевна, а может, и ваша, Наталья Петровна, если согласитесь. Дело-то ведь государственной важности.

– Вы вначале скажите, что там произошло с ящиками, – попросила Соня.

Иванов пояснил, что пока идут споры о наследовании сокровищ, представители российского Общества потомков царской семьи договорились с коллегами из Англии о проведении выставок в обеих странах. Зачем ящикам лежать в подвале какого-то замка в Шотландии? Пусть люди посмотрят на эти богатства. «Потомки» подключили юристов, общественность, на английскую королевскую семью надавили, и ее члены были вынуждены представить ящики.

– Все? – спросила я.

– Нет, для выставки отобрали только двадцать пять. Может, состоится – хотя теперь это сомнительно – еще одна, и тогда выставлялись бы другие. Это была пробная. В Англии все прошло на «ура». Туда ездили представители нашего Общества.

– Мои ездили? – уточнила Соня.

– Ваш отчим и отец Николая Николаевича. Последний даже лекции какие-то читал для англичан, пользовался огромным успехом. Его пригласили выступить и по радио, и по телевидению, он никому не отказывал. С ними было еще несколько человек, но хуже знающих предмет. Потом выставку привезли к нам в город. Планировалась также и экспозиция в Москве. Теперь ее не будет.

– А что пропало? Все или часть?

– Два ящика. По стоимости они превышают все остальные, вместе взятые.

– Но ведь должна была быть охрана, сигнализация… – открыла рот я, не в силах поверить, что эти ящики могли пропасть.

– Все было, – сказал Иванов. – Но ящики исчезли. Их заменили другими. С металлическими чушками вместо драгоценностей.

– Так, может, это англичане?!

– Если только совместно с нашими, – сказал Иванов.

В этот момент дверь в палату открылась и вошел наш знакомый Ильич Человеков.

Англичанин вступил в члены Общества потомков русской царской семьи. Ему подготовили прекрасные документы.

Во время первого посещения аналогичного русского Общества он попал на процедуру приема нового русского члена. В Англии ничего подобного ему проходить не пришлось. Это был просто еще один клуб.

В Петербурге же некий художник рассказывал потомкам, занятым в совершенно различных сферах деятельности, про свое своеобразное видение фруктов. Банан – мужской член, все круглое – вагины. Художник их ментально скрещивает и рисует получившихся детей. Приемной комиссии были продемонстрированы результаты слияния банана с яблоком и банана с апельсином.