Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! - Глэдис Митчелл

— Где они сейчас?

— Они были у Армстронга дома. Полагаю, они все еще там.

— Что? Ты не потребовал отдать их тебе? Ты не предлагал денег за них его матери с тех пор, как приехал?

— Ну нет, конечно. Мы думали о бриллиантах Молли, как я уже сказал. Но это было до того, как я понял, что Армстронг мертв. С тех пор у меня не было возможности. Я думал завтра туда поехать.

— Понимаю. Кто должен был делать фотографии в Эфесе?

— Дик. Но он ничего не снял.

— Почему?

— Забыл аппарат со вспышкой.

— А дневные съемки?

— Нам они не были нужны. Я лишь хотел сделать фотографии необычных явлений.

— А их не было? А Артемида?

— Не было в дневное время.

— И все же ты фотографировал зал в Элефсине, святилище и другие детали в Эпидавре, и все что можно — в Микенах. Почему ты не фотографировал Эфес?

— Я думал, что в Эфесе мы можем получить больше, чем рассчитывали.

— Да, дитя мое, фактически так и вышло.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Голова Армстронга оказалась в Эфесе в нашем багаже. Я думаю, ее завернули в один из спальников.

— Что? Но за каким чертом… Почему я не был поставлен в известность?

Удивление и ужас его были подлинными, решила миссис Брэдли, а последний вопрос определенно был для него характерен.

— Потому что ее переложили в ящик со змеями, чтобы в мешке можно было спать. Но человек, сделавший это, допустил ошибку, взяв себе другой мешок, не окровавленный. Это небрежность. Явно по неопытности. Голова эта сейчас в какой-то норе за кустами недалеко от затопленного храма.

— Но, Беатрис, это же кощунство!

— Что именно? — спросила она, пристально глядя на него.

— Ну… ну… — Он встал, прошелся туда-сюда. — Ты не понимаешь? Эта голова, голова этого… нет, я не буду его называть. Беатрис, мы должны вернуться в Эфес и увезти ее оттуда. Страшно подумать, что она там, в этом священном месте!

— Шакалы ее наверняка оттуда достали. Успокойся, дитя мое. Тебе не на пользу эти волнения. Вот так лучше. Сядь и успокойся.

— Сядь и успокойся, — сказал сэр Рудри.

Как большинство нервных людей, он повиновался словно попав под гипноз. Повторил последнее слово, медленно и печально, на глазах у него показались слезы. Не прошло и пяти минут, как он погрузился в сон. Миссис Брэдли посмотрела на него, борясь с искушением: в таком состоянии Рудри честно ответил бы на любой вопрос. Но интересующие ее вопросы не имели никакого отношения к его лечению. Поэтому, верная своим принципам, миссис Брэдли осторожно вышла из комнаты и закрыла дверь так тихо, что человек в трансе не пошевелился.

2

Первым очевидным шагом должен был стать разговор с матерью Армстронга. Вторым, решила миссис Брэдли, будет новый разговор с сэром Рудри и еще один с Рональдом Диком. Она хотела услышать, как каждый из них объяснит раны, полученные в Эфесе. Ее собственная теория, как и теория Мэри Хопкинсон, состояла в том, что в обоих случаях раны были нанесены пострадавшим самому себе. Загадочное приключение Дика она связывала с появлением Миган в виде Артемиды. Сэр Рудри, видимо, экспериментировал с каким-то видом почитания Аттис. Культ Аттис в некоторых его проявлениях не так уж отличался от оргий, связанных с почитанием азиатской Артемиды, — так она считала.

Миссис Армстронг оказалась дома. Она готовила еду и угостила миссис Брэдли. Хотя блюдо состояло из баранины, виноградных листьев и дольки чеснока, а приготовлено было на оливковом масле, миссис Брэдли оно понравилось. После еды женщина спросила:

— Вы пришли говорить о моем сыне?

— Да. Где он?

— Я думаю, он мертв.

— Это для страховой компании, а я не от нее.

— Все равно я думаю, что он мертв.

— Это ваше истинное мнение?

— Да… наверное, да.

— У него были враги?

Женщина пожала плечами и улыбнулась половиной рта.

— Врагов у него было достаточно. Он был очень плохим человеком, и даже я, его мать, была его врагом.

— Вы действительно его мать?

— Нет. Но он сказал, чтобы я так говорила.

— Вы его жена?

— Мы поженились десять лет назад. Я тогда была красива. А теперь…

— Я думала, что вы действительно его мать.

— Я достаточно стара, чтобы ею быть. Мне пятьдесят два года. Он на мне женился, возвращая долг. В смысле, он был должен моему брату. В двадцать девять лет я стала вдовой, и моему брату надоело меня содержать. Он отдал меня Армстронгу и за это списал то, что Армстронг был ему должен. Получается, что это я уплатила долг.

— А теперь вы убили своего мужа? Это вы хотите сказать?

— Нет-нет, — возразила женщина, еще раз жалко улыбнувшись. — Это было бы против моей религии, а она — единственное мое утешение с тех пор, как я второй раз стала женой. Есть масса серьезных причин, по которым Армстронга убили.

— Кто убил?

— Не спрашивайте. Вы хорошая женщина, но я вам совру — ради тех, кому я обязана.

Она встала и начала убирать посуду.

— Одно мне скажите. Вы видели, как он умер?

Когда прозвучал вопрос, стол уже был убран и женщина выходила из комнаты, но она полуобернулась, подняла тонкие брови, постояла в нерешительности — и кивнула:

— Я видела, как он умирал. Я рада.

— Какой это был день?

Женщина на нее посмотрела и снова слегка улыбнулась, потом развела большими руками в мягком жесте отказа.

— Я не стану вам этого говорить.

— Почему?

— Вы умная. Вы слишком много поймете, если будете это знать. Можете узнать и кто его убил. А я буду хранить эту тайну. Я вам сейчас соврала, я не видела.

— Хорошо, спасибо вам за гостеприимство, — сказала миссис Брэдли, не пытаясь с ней спорить.

Вернувшись в дом Мэри Хопкинсон, она пошла к Дику. Он полусидел в кровати, но был одет в рубашку и шорты. Под глазами залегли темные круги, на шее все еще был след веревки, но когда она в ответ на его приглашение открыла дверь и вошла, он отложил книгу и вежливо улыбнулся.

— Доктор? — спросил он.

Она засмеялась кудахчущим смехом:

— Мать-исповедница, дитя мое.

— Я был очень расстроен из-за Миган. Все это, — заговорил он нервно, — вот это явление Артемиды, очень было похоже на кощунство. Я не мог этого вынести. И она еще сказала, что не пойдет за меня — когда я догнал ее в Сельчуке. Конечно, я знал, что это Миган. Я беспрестанно о ней думал и потому, конечно, сразу узнал. Это отец ее попросил так сделать. Она тронулась умом. Я с ним больше никогда работать не буду. Сплошная ложь, обман, актерская игра. Миган все знала с самого начала. Это она предложила Армстронга в качестве Иакха.